Лед
Шрифт:
То была она: ее длинные волосы, ее высокие скулы, ее угловатые локти и рост тоже ее. В самом сердце сада, сказал ей Медведь, закончив работу.
Она изучила статую. Ледяные волосы словно развевал ветер: отдельные пряди загибались вверх и переплетались. Сходство было поразительным, даже короткие ресницы и короткие ногти на руках он заметил. Ее сестра-близнец широко улыбалась небесам, словно смеясь над башенными шпилями или, может, над захваченным звездами небом. Что
Кто теперь выслеживал ее медведей? Отец? Оуэн? Скотт наверняка будет делать ставки на то, сколько родится медвежат. А Джереми уже с ума сошел от сиденья на одном месте.
А как насчет мамы? Касси не могла себе вообразить, чем занимается она. Все, что девушка могла себе представить, — это образ мамы с фотографий, но даже этому воспоминанию недоставало деталей вроде цвета ее глаз.
Касси сломала идеальный стебель. Ей в руки упала ледяная роза, и девушка растерянно повертела ее. Лепестки поймали лунные лучи, и крошечные лунные радуги заискрились в изгибах. Она заткнула розу за ухо.
Она никогда не думала, что это место станет ее постоянным домом. Она же должна быть исследователем Арктики, а не Королевой Полярных Медведей. Что стало с ее планами? Ей что, теперь на них наплевать? А на маму? На папу? На бабулю? На Макса и Оуэна? Когда она перестала о них думать?
Касси отвернулась и зашагала сквозь кусты. Лед звенел тысячами колокольчиков. У ледяной яблони она замедлила шаг. Хватаясь за ветви, Касси забралась на дерево. Лед трещал под ее весом; роза выпала из-за уха и разбилась на осколки.
Отсюда, сверху, открывался вид на Арктическую пустыню. Низкая и пухлая луна танцевала над горными хребтами. Ветер ворошил верхушки снежных заносов. Она смотрела, как они складываются в фигуры и рассыпаются: глубокая синева в полярной ночи.
На краю скал показался силуэт Медведя. Он был величественен во льдах. Она наблюдала за тем, как он широко шагает по ледяным полям; его мех в лунном свете шел рябью. Он будто сиял.
Потом он галопом пробежал к замку и скрылся внутри. Наконец-то он вернулся домой. Она спрыгнула с дерева и приземлилась с хрустом на лед. Она проследовала за ним в банкетный зал. Он ждал ее за столом; с его меха капал натаявший иней.
Касси плюхнулась на свой трон:
— Какие новости со льдов?
— Все еще ледяной, — серьезно ответил он.
Касси подобрала ледяное яблоко.
— А тут, в замке, день был просто идеальный. — Она подбросила и поймала яблоко. — Хотя, с другой стороны, тут ведь всегда так. — Подбросила повыше и опять поймала. — Понедельник: идеальный. — Подкинула. — Вторник: идеальный. — Поймала. — Среда: идеальная. — Подкинула. — Четверг… — Поймала. — Пятница. А сегодня какой день?
— Я не слежу за человеческим календарем. — Он
Она швырнула яблоко обратно в вазу:
— Все идеально.
— Ты несчастна.
— Нет, счастлива, — раздраженно ответила она.
Она была королевой льдов. Она была женой полярного Медведя. Конечно, она была абсолютно счастлива, день за днем блуждая в одиночестве по ледяному замку. Может, ей удастся уговорить Медведя взять ее с собой… Но они уже это обсуждали. В одиночестве он может странствовать, никем не замеченный. С ней его могли обнаружить. А кроме того, что за толк от нее во льдах? Не больше, чем здесь. Она не поможет ему лучше выполнять долг мунаксари.
— Касси, поговори со мной.
— Я не знаю, какого цвета у моей мамы глаза.
— Зеленые, как и у тебя.
— А, ну и отлично.
Пусть осмелится возразить ей. Вместо этого он тихо что-то прорычал, сидя за столом. Стол выпустил побег. Тот расцвел стаканом; его наполнило красное вино. Другой участок стола сложился в тарелку. Ужин Касси рос и распускался; от него поднимался пар. Это было ее любимое блюдо: курица в соусе из белого вина. Она потрогала блюдо вилкой. Он обращался с ней, как с королевой. Как она могла даже подумать об уходе?
Эта мысль остановила ее. Она что, правда думала об уходе? Уйти по-настоящему, ну, навсегда? Никогда больше не видеть Медведя, не быть его Королевой Полярных Медведей?
Медведь наколдовал себе мертвого тюленя и булочку. Придерживая тушу одной лапой, он стал рвать плоть зубами.
Ей не хотелось уходить. Ей не хотелось больше не видеть его. Но хотелось ли ей остаться? А как насчет ее жизни на станции? Почему она не может жить двумя жизнями сразу?
— Я бы могла проводить исследования, — предложила она.
Медведь поднял голову; тюленья кровь испачкала ему морду ярко-алым. Он выглядел, как ребенок, размазавший по лицу губную помаду.
— Нет, не можешь.
Она бросила сердитый взгляд на красные пятна:
— А ты не можешь есть аккуратней?
— У меня большая голова.
— Ты просто неряха.
— Полярные медведи едят именно так.
— У меня из-за тебя аппетит пропал.
Схватив льняную салфетку, она зашагала к Медведю.
— Прошу прощения, — виновато сказал он.
Она стерла кровь у него с подбородка и вернулась на свое место. Теперь, когда она на него смотрела, он начал аккуратно откусывать куски жира передними зубами.
— Так лучше, — отозвалась Касси. — Ты знаешь, если бы у меня было какое-то занятие, я перестала бы так фанатично следить за твоими манерами. Тут столько возможностей для исследований! Ты можешь рассказать мне, как полярные медведи так умело перемещаются по дрейфующим льдам. Еще мне бы хотелось услышать экспертное мнение о том, эволюционируют ли медведи в морских млекопитающих.