Чтение онлайн

На полюсе мы установили запасную палатку, намертво закрепив её растяжками, возвели трехметровый снежный гурий и флагшток с Российским флагом. По традиции, на него вначале установили мой старый самодельный флажок, бывавший со мной на Северном полюсе, а потом уже вывесили взятый с собой шёлковый триколор.

В металлический тубус из-под карт мы вложили записку: дата, точные координаты, список участников и краткое описание проделанного пути. Туда же я положил и послание к Нансену и Адамсу. Вдобавок к записке каждый из нас оставил в палатке какой-то свой личный предмет —

пуговицу, маленький компас, портсигар, трубку.

Фотографироваться пришлось по очереди, чтобы кто-то один всегда был за камерой. Собаки сидели рядом — для них этот день ничем не отличался от других, но мы всё равно заставили их встать в кадр, ведь без них нас бы здесь не было.

После того как все формальности были выполнены, мы сели прямо на ящики у флагштока. Достали остатки шоколада, которые берегли на этот случай, а я вытащил спрятанную в моих нартах бутылку коньяка, и мы выпили её за очередное достижение нашей команды. Вот и всё празднование, ничего особенного — обычная рутина покорителей полюсов. В такие моменты особенно ясно понимаешь, что сам факт присутствия на полюсе — это не громкие слова, а работа: всё записать, всё закрепить, всё подготовить для дороги обратно.

В общей сложности на полюсе мы провели четыре дня и первого декабря тронулись в обратный путь. Погода пока держалась, но мы знали, что рассчитывать на такое на протяжении всего обратного пути глупо. Солнце продолжало ходить кругами по горизонту, и это только сбивало чувство времени: мы могли идти шесть часов или девять, но ощущение оставалось одинаковое — бесконечное белое поле, одно и то же небо.

Это был обычный дневной переход, к которым мы уже за столько времени привыкли. Шел третий день нашего похода назад к базовому лагерю, когда шедший впереди Тупун внезапно остановился, вглядываясь куда-то вдаль.

— Начальник! — Он повернулся в мою сторону и укал рукой немного правее нашего маршрута — Идёт кто-то!

— Ну ка… — Я схватил со своих нарт бинокль у навел его на указанную инуитом точку.

В нескольких километрах от нас в сторону полюса двигалась группа людей на нартах с собачей упряжкой. В том, что это были норвежцы у меня, не было сомнений. У англичан попросту нет собак, и на нартах мог передвигаться только Нансен.

— Норвежцы — Опустив бинокль я повернулся к Арсению — Одни нарты, пять собак и четыре человека.

— Да, и нас они тоже заметили, поворачивают в нашу сторону — Арсений тоже смотрел в бинокль — Тяжело идут кстати, еле ноги передвигают.

— Привал! — Я поднял руку, привлекая к себе внимание своей команды — Ставим палатку и греем воду, надо встретить гостей, похоже у них проблемы.

Мы расставили нарты полукругом, натянули брезент и развели в примусах огонь. Вода зашумела в котелках, воздух наполнился слабым запахом чая и пеммикана. Собаки почуяли чужую упряжку и начали беспокойно лаять, но Тупун с ребятами быстро успокоили их.

Через полчаса к нам подошли четверо. Впереди, с лыжными палками в руках, шёл высокий сутулый человек в потертом анораке. Лицо его было исхудавшим, глаза запали, но в движениях угадывалась привычная выносливость.

Я сразу его узнал — это Нансен. Рядом плёлся его помощник, ещё двое тянули за собой измождённых собак. Нарты выглядели полупустыми, кое-где обмотанными верёвками вместо лопнувших деталей.

— Добрый день, господа, — сказал я по-английски, выходя навстречу. Голос мой прозвучал непривычно громко среди тишины плато.

— Добрый… — Нансен остановился, снял капюшон и кивнул. Голос у него был хриплый, будто он давно не разговаривал. — Волков… Мы опоздали? Значит всё зря…

— Да мы были первыми, так уж вышло Фритьоф — ответил я, протягивая руку — С этим ничего уже не поделать.

Он пожал мою руку крепко, но вяло. Арсений сразу подал кружку горячего чая. Нансен сделал глоток и прикрыл глаза. Остальные его спутники жадно хватали кружки, даже не садясь.

— Мы шли к полюсу быстро как могли, вышли одновременно с Адамсом, буквально в один день — наконец произнёс Нансен. — Собак было мало, и они падали одна за другой. Мы сами загнали их, сократив привалы и ночные стоянки до минимума. Впрочем, Адамс делал тоже самое… Эта проклятая гонка с англичанами!

— И что Адамс? — Задал я вопрос о судьбе второго конкурента.

— Из его десяти пони девять пали по дороге, последнего они застрелили перед подъёмом на ледник — Нансен скрипнул зубами — Дальше они пошли, волоча свои нарты сами. На леднике мы их обогнали, всё же у нас ещё оставались собаки. Мы опережаем их как минимум на три-четыре дня. Впрочем, всё это было бесполезно…

Нансен оглядел наши груженные провиантом нарты, упитанных и сильных собак, наше снаряжение и нас самих. На фоне норвежцев мы смотрелись как регулярная армия с автоматами, против полуголых туземцев с копьями. Я молча стоял и ждал, пока норвежец продолжит.

— Одни нарты и часть припасов пришлось оставить возле ледника, чтобы облегчить груз и идти быстрее, — Наконец снова заговорил Нансен — Мы сократили рационы и себе, и псам, керосина у нас всего на десять дней, и у Адамса ситуация не лучше. Не знаю, что теперь делать… Мы держались только на надежде, что будем первыми.

Я внимательно посмотрел на него. На коже лица обветренные трещины, губы в крови. В глазах — упёртость, но и облегчение, что они наткнулись на нас.

— Значит, вовремя встретились, — спокойно сказал я. — У нас ещё есть провиант и топливо. Отдохнёте, потом пойдём вместе. Тут без вариантов, и без обид. Если продолжите идти вперед, то погибните.

Нансен молчал, уставившись в одну точку. Его спутники уже сидели у примуса, грея руки над паром от котелка.

— Нет. — Наконец снова заговорил норвежец — Я не могу повернуть. Пусть я буду вторым, но я до полюса дойду!

— Вы погибните — Покачал я головой.

— Пусть так, но норвежский флаг будет стоять рядом с русским! — Нансен упрямо сжал губы — Да и не нужно нас хоронить раньше времени Волков. У нас есть пять собак, а это свежее мясо на несколько дней. На полюсе мы пробудим не дольше дня, пойдем по вашим следам и тратить время на обсервацию нам не придётся, после чего немедленно повернём назад.