Чтение онлайн

— Что? — спросил Маршалл.

— То, что мы видели тогда ночью в небе.

— В смысле — странное северное сияние? Думаешь, это побочный эффект?

— Побочный эффект, — ответил Фарадей. — Или причинный фактор. А может, предвестье.

Все снова замолчали. Маршалл вспомнил слова старого шамана:

«Их гнев окрашивает небо кровью. Небеса кричат от боли».

— Что насчет крови? — спросил он. — Которую ты нашел на щепках в хранилище?

— Мы были слишком заняты анализом льда. Пока не проверяли.

Опять наступила тишина.

— Что ж, допустим, вы были заняты, — помолчав, задумчиво проговорил Маршалл. — Но все равно остаются два вопроса. Если для подобных необычных форм

льда требуется большое давление или экстремальная температура, каким образом они вообще могли здесь возникнуть?

Фарадей снял очки, протер их галстуком и снова надел.

— Не знаю, — ответил он.

Несколько мгновений все трое смотрели друг на друга.

— Ты говорил, что у тебя два вопроса, — сказал Чен.

— Да. Если ваша теория верна и зверь действительно жив и на свободе, то где он сейчас?

Вопрос повис в воздухе. На этот раз никто не произнес ни слова.

По мере того как новость о гибели Питерса распространялась по базе «Фир», люди, почти сами того не осознавая, начали покидать свои комнаты, собираясь в более просторных помещениях уровня «В» и ища утешения в обществе себе подобных. Одни оккупировали столовую, негромко перемывая кости знакомым, припоминая всех, кто что-либо не так сделал, или возмутительно вел себя, или в чем-нибудь грубо ошибся. Другие образовали некое подобие клуба в зале оперативного центра, где пили остывший кофе, прикидывали, когда кончится вьюга, и мрачно планировали сколотить вооруженный отряд, чтобы разобраться с белым медведем, растерзавшим помощника режиссера. Унылая атмосфера этих собраний лишь усиливала ощущение безысходности в настроениях застрявших посреди ледяной пустыни людей, отрезанных от всех удобств и комфорта. Однако к вечеру, когда разговоры начали иссякать, никто все равно не хотел возвращаться в тишину своих комнат, боясь остаться наедине со своими не очень веселыми мыслями.

Эшли Дэвис подобных страхов не разделяла. Она с несчастным видом сидела за столиком в офицерской столовой, подпирая руками голову с тщательно уложенной прической и уставившись на настенные часы, забранные в металлическую решетку. Это истинный ад, решила она. Даже хуже, чем ад. Здесь воняет. Еда просто невыносима, а от ближайшего джакузи ее отделяет миллион миль. Невозможно получить даже чашку приличного кофе с бергамотом. И что хуже всего, тут тюрьма. Пока не закончится буря, она обречена торчать в этой глуши, не имея возможности делать свою блистательную карьеру. Уйти отсюда можно только пешком. «И если все это будет продолжаться и дальше, — мрачно подумала Эшли, — мне, вероятно, придется так и поступить. Уйти в снега и во тьму, как тот парень из антарктической экспедиции Скотта…» Она недавно озвучивала документальный фильм об этой потрясающей экспедиции, но не могла никак вспомнить имя того бедняги.

Как медленно идет время! День, кажется, тянется целую вечность. Она успела довести до изнеможения команду гримеров, заставив сделать ей импровизированный массаж лица, маникюр, педикюр, потом уложила прическу и загнала до полусмерти костюмершу, требуя принести то одно, то другое, то третье платье, чтобы решить, какое из них надеть к ужину. Ужин. Слишком сильно сказано. Скорее, «жратва» или «свиные помои». А общество за столами, и без того не слишком-то занимательное, сегодня вообще выглядит словно компания мертвецов. Лишь из-за того, что этот идиот Питерс по собственной глупости угодил в лапы медведю, все ведут себя так, будто наступил конец света. Все словно забыли о телезвезде, решившей от скуки разделить с ними трапезу. Душераздирающая картина. Она просто попусту тратит тут свой досуг.

Раздраженно вздохнув, Дэвис достала из сумочки от «Эрме» сигарету и щелкнула платиновой зажигалкой.

— На базе не курят, Эшли, — послышался голос Конти. — Военные правила.

Возмущенно фыркнув, Дэвис вынула изо рта сигарету,

уставилась на нее, затем снова сунула в рот, глубоко затянулась и смяла длинный окурок в тарелке с застывшей кашей. Выпустив дым через нос, она посмотрела через стол на продюсера. Большую часть последнего часа она пыталась как-то воздействовать на него мольбами, угрозами, шантажом, требуя срочно отправить ее из этого ужасного места обратно в Нью-Йорк, но тщетно. «Это невозможно, — сказал Конти, — все полеты, как регулярные, так и частные, отменены на неопределенное время». Его не трогали никакие слова и посулы. Собственно, он почти не обращал на нее внимания, постоянно думая о чем-то другом. Обиженно надув губы, она откинулась на спинку стула. Даже Эмилио воспринимает ее как деталь обстановки. Невероятно.

Отодвинув стул, Дэвис встала.

— Пойду к себе в трейлер, — объявила она. — Спасибо за приятный вечер.

Конти, просматривавший свои записи, поднял взгляд.

— Если встретишь вдруг Кена Туссена, — сказал он, — пришли его ко мне. Я буду здесь или у себя.

Дэвис накинула шубу, не удостоив его ответом. Брианна, ее личная помощница, взяла свое пальто и поднялась из-за стола. В течение всего ужина она молчала, зная, что, когда Дэвис в дурном настроении, лучше ни во что не встревать.

— Ты уверена, что хочешь вернуться в свой трейлер? — спросил Конти. — Могу организовать тебе жилье здесь.

— Жилье? С общим туалетом и армейской койкой? Эмилио, дорогой, я надеюсь, ты шутишь.

Она повернулась, презрительно взмахнув полой норковой шубы.

— Но… — попытался возразить он.

— Увидимся утром. Надеюсь, к тому времени меня уже будет ждать вертолет.

Быстро шагая к двери, она заметила, что кто-то идет ей наперерез. Водитель грузовика, доставивший сюда ее трейлер. Она коротко глянула на него — довольно симпатичный, загорелый и стройный. Но цветастая гавайская рубашка его выглядела совершенно безвкусно. К тому же за щекой малого угадывался огромный ком жвачки.

— Добрый вечер, мэм, — улыбнулся он ей, кивнув Брианне. — Нас так и не представили друг другу.

«Шоферам меня и не представляют», — хмуро подумала она.

— Моя фамилия Каррадайн, если вы не слыхали. Я тоже возвращаюсь к себе в грузовик, так что пойду вместе с вами, дамы, если не возражаете.

Дэвис взглянула на помощницу, словно спрашивая: «За что это мне?»

— Знаете, мисс Дэвис, — продолжал, не смущаясь, водитель, пока они шли к главной лестнице, — я давно надеялся с вами поговорить. Когда я услышал, что мне предстоит буксировать сюда ваш трейлер, когда я понял, что мне, может, выпадет шанс пообщаться с такой особой, как вы… в общем, я сразу решил, что это счастливый случай вроде тех, о которых порой пишут в книгах. Наподобие встречи Орсона Уэллса [9] с Уильямом Рэндольфом Херстом. [10]

Дэвис посмотрела на него.

— Уильямом Рэндольфом Херстом?

— Я неверно выразился? В любом случае, надеюсь, вы не станете возражать, если я отниму у вас минуту вашего времени?

«Ты уже ее отнял», — подумала Дэвис.

— Понимаете, я не только водитель грузовика. Сезон короток — всего четыре месяца, и обычно я появляюсь здесь не так рано. Лед на озерах еще недостаточно прочен, и у меня вполне хватает времени на другие занятия. Нет, не то чтобы я постоянно в трудах, — жизнь в Кейп-Корале течет неспешно. Но одно занятие у меня определенно имеется.