Лебединые одежды
Шрифт:
Этот новый Орвар за доли секунды переходил от нежности к угрозам. Видимо, теперь ей придется привыкать к его истинному облику. Возможно, она еще не до конца узнала настоящего Орвара. Хотела ли она знать?
— Нет. Не хочу, — сказала она.
— Ложись спать. — Он закрыл дверь.
– ---
1. Западная гавань — прибрежный район города Мальмё
2. Фози — престижный район города Мальмё
ГЛАВА 3
— Хильд. Просыпайся, малыш.
Кто-то гладил ее волосы. Прикосновение
Он провел пальцем по ее щеке.
— Почему ты спишь на диване. Тебе не нравится кровать?
Да, она похожа на ловушку.
— Что у тебя с глазами?
Вчера в темноте ей не показалось — его глаза действительно были желтоватыми. Вернее, цвета темного янтаря, но когда на радужку попадал свет, она наполнялась золотым сиянием. Красиво. Жутко.
— Все в порядке. — Он никогда не слышал вопросов, на которые не хотел отвечать. — Греттир сказал, что ты вчера не ужинала. Твоя одежда в гардеробе. Одевайся и спускайся вниз. Поговорим.
Хильд, как бабочка из кокона, выбралась из покрывала, которое на прошлую ночь заменило ей одеяло и простыни, и прошла в ванную. Когда она вернулась, Орвара в комнате уже не было. Вот и хорошо.
Гардеробная комната мало уступала в размерах спальне, и все ее вещи из старой квартиры находились здесь. Мужская и женская обувь занимала целую стену. Ее платья, костюмы, юбки и брюки висели рядами, идеально вычищенные и отглаженные. И все это были дорогие дизайнерские вещи, либо купленные сразу после выхода новых коллекций либо сшитые на заказ.
Два года ее жизни с Орваром были бездарно потрачены на шопинг, вечеринки и развлечения. Она продала себя за эти тряпки. Хильд пропустила между пальцами тонкий шелковый чулок. Она была готова повеситься на нем.
Девушка выбрала широкие брюки и объемный кашемировый свитер, тем не менее, открывающий одно плечо и часть спины. Ничего более закрытого среди ее старых вещей не нашлось. На комоде стояла ее сумка для косметики и органайзер для драгоценностей. Косметичку она швырнула в корзину для грязной одежды, а органайзер развернула и осмотрела. Некоторые камни были настолько большими и чистыми, что она когда-то простодушно принимала их за стекляшки. Но теперь, в этом огромном поместье посреди густонаселенного города, она понимала, Орвар Хорфагер может позволить себе очень многое. И то, что он не спрятал ее в подвале, не связал и не заткнул рот говорило не о его любви к ней, а о том, что он не опасался наказания ни за похищение человека, ни за любые другие преступления.
В коридоре было пусто. И на лестнице тоже. И в холле. Интересно, есть ли охрана во дворе и у ворот?
— Не мечтай, Хильд. — Из боковой двери появился Орвар. — Завтрак тебя ждет.
Судя по количеству подносов на буфете и сервированному серебром и фарфором столу, кухарка и горничные в доме все-таки были. Не мог же Орвар приготовить все эту прорву еды самостоятельно? Она взяла сваренную на сливках кашу с изюмом и булочку с корицей, и поморщилась при виде блинчиков, фаршированных лососем. После трех лет жизни на Овечьих
Орвар сосредоточенно пилил истекающий кровью буфштекс. Странный выбор на завтрак, но она помнила, что он готов был есть мясо в любое время суток, а вот об овощах и хлебе иногда просто забывал.
— Почему не доедаешь? Тебе не нравится, как это приготовлено? — Он наблюдал за ней, не выпуская из рук ножа и вилки. — Мы сменим повара, если хочешь.
— Зачем?
Что он задумал?
— Ты хозяйка в этом доме. Ты можешь устроить все, как тебе нравится.
— Зачем?
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо здесь.
И все? Так просто?
— И что ты потребуешь взамен?
— Чтобы ты жила здесь, со мной.
— Как долго? Год? Пять? Пока не надоем?
Орвар смотрел на нее, как на ягненка, не согласного с рецептом, по которому его сейчас зажарят. Затем отложил столовые приборы и отодвинул тарелку. Хильд сделала то же самое, хотя очень хотела оставить нож. Сейчас решалась ее судьба, и ей была нужна хоть какая-то защита.
— За пять лет ты мне не надоела. Так что приготовься к тому, что это продлится достаточно долго.
Затопившее ее чувство беспомощности было настолько отвратительным, что заглушило даже инстинкт самосохранения.
— Что я должна сделать, чтобы ты отстал от меня? У тебя же все есть! — Она обвела взглядом всю эту музейную роскошь. — Чего тебе не хватает?
— Тебя. — Зрачки его глаз расширились, а радужка казалась тонким золотым кольцом. — Когда ты исчезла, я понял, что ты мне действительно нужна. Я хочу то, что было между нами раньше.
— А что между нами было, Орвар?
— Ты меня любила.
— А вот тут ты ошибаешься. Я любила не тебя. Мой любимый не убивал людей и не… — она подавила поднимающиеся в горле рыдания, — … не изменял мне с первой попавшейся шалавой.
— Ты ничего не знаешь. Я убил его по закону. Со временем ты поймешь, что я был прав. А та женщина была ошибкой, я заглажу свою вину. Ты можешь попросить любую виру за свою обиду.
Хильд в недоумении уставилась на него. Вира? Закон, дающий право на убийство? Да в каком мире он жил?
— И сколько было таких ошибок? Десять, двадцать? Больше?
Орвар пожал плечами, словно речь шла о съеденных конфетах:
— Не важно. Больше не будет ни одной. Только ты и я.
— Опять врешь, — возмутилась она. — Потерпишь месяц-другой, а потом начнешь все заново.
— Нет, я сказал, все кончено. Если ты всегда будешь ждать меня в нашей постели, мне не понадобятся другие женщины.
Ну, конечно. Он хотел ту покорную и доверчивую идиотку, которая готова была любить его с закрытыми глазами. Сюрприз, сюрприз — ее уже не существовало. На Овечьих островах женщины жили по другим правилам. Когда Магда, жена старшего матроса с «Фрама» узнала, что у ее мужа шашни с барменшей из портовой таверны, она явилась туда с пятикилограммовой тушкой трески, и при всем честном народе отхлестала вонючей рыбиной и гулящего муженька и его тощую зазнобу. Сейчас Хильда чувствовала в себе силы повторить этот подвиг. Все ее тело гудело, как железный прут под током. Наверное, даже волосы встали дыбом.