Льдинка
Шрифт:
Станислава быстро догадалась: таков семейный стандарт Ледяновых. С отцом семейства девушка знакома не была, равно как и со Славой, старшим братом ученика, но от Тёмы была наслышана и выводы сделать могла.
Ледяновы не бедствовали, могли себе многое позволить. Как Станислава заключила из откровений Артема, Ледянов-старший с супругой, матерью ее ученика, не жил, но часто навещал младшего сына. Придерживался авторитарного стиля воспитания, в глазах Тёмы был кумиром. Отец жаловал не умозрительные науки, а науку жизни, поэтому недолюбливал как школьное образование, так
Другим кумиром для Тёмы являлся старший брат Слава, сын Ледянова от первого брака. Слава был уже взрослым мужчиной двадцати четырех лет от роду. Он бросил престижный вуз, занялся собственным бизнесом. В гости к мачехе, вернее, к младшему брату, тоже захаживал. Артема Слава любил, наставлял его на путь истинный, заключающийся в тренировках, спорте и совершенствовании природой данных способностей, а также приобретенных в результате труда старших членов семьи возможностей. Девиз Славы Ледянова был лаконичен и прост: «Успех — мерило всего».
При таком примере и подходе Станиславе Осеевой оставалось лишь биться головой в стену убежденности подростка в том, что зря он с ней час целый просиживает. Пацаны вон на великах гонять зовут, а он тут, как девчонка, сидит, буковки выводит.
— Да вы не переживайте, Станислава Андреевна, — утешал Артем, видя, как хмурится и грустнеет его учительница. — Я всем говорю, какая вы классная. А еще красотка. Пацаны мне завидуют.
Стася приходила в ужас от такого подхода к их занятиям, но упрямо не желала от них отказываться. Она ведь взяла на себя обязательства. Вот если Елизавета Владимировна, мать Тёмы, сама скажет: «Станислава, я вам признательна, но считаю, что деньги выбрасываю на ветер, поэтому прощайте»… Вот если она так скажет, тогда да, тогда Стася уйдет и откажется от мысли добиться с учеником хоть какого-нибудь прогресса, а до тех пор она будет работать с неослабевающим упорством.
Артем два раза прочел правила, касающиеся правописания наречий, а потом приступил к выполнению упражнений.
— Наотмашь. На конце пишется мягкий знак. — Медленно, с ленцой гнусавил ученик, носом практически касаясь страницы пособия. Стася рассеянно всматривалась во всклокоченные на затылке темно-рыжие волосы, Тёма часто запускал в них руку.
— Почему?
— По кочану, — лениво и беззлобно огрызнулся Артем.
— Тёма, перестань!
— Ох, ладно… — Мальчишка разлегся на столе, ткнувшись лбом в книгу. — Потому что это не исключение.
— А что является исключением?
— Уж. Замуж. Невтерпеж, — загробным голосом ответствовал ученик, но внезапно вскочил, немного напугав этим Стасю, и, проказливо улыбнувшись, поинтересовался:
— Кстати, Станислава Андреевна, а вы замужем?
От такого резкого перехода Осеева опешила.
— Нет, — спустя несколько секунд ответила девушка.
— А хотите, я вас со Славкой познакомлю?
Станислава поперхнулась воздухом, но потом быстро
— Нет, не хочу. Давай-ка дальше: вправо. Слитно, раздельно? Какой суффикс и почему?
— А это вы зря! — Тёма, кажется, и думать забыл о наречиях. — Потому что я Славке про вас рассказал. И он как раз захотел познакомиться!
— Артем, — твердым тоном заговорила Станислава. — У нас с тобой занятия. Поэтому соберись, посмотри на наречие «вправо» и расскажи, как оно пишется и почему.
— Злая вы, Станислава Андреевна, — с притворно убитым видом произнес мальчишка. Добавил с хитрой ухмылкой:
— Но красивая.
— Тёма!
«Если уж он в четырнадцать такой наглый, — подумалось Стасе, — то что же потом будет? Уверена, за братом и отцом тянется. Хорошо, что я с ними дела не имею».
Спустя еще десять минут, когда Артем продрался через половину данных в упражнении наречий, их неожиданно отвлекли.
— Так-так! Занимаемся, значит.
Звучный и густой мужской голос заставил мальчика и Стасю оторваться от учебника и обернуться.
— Славка! — Тёма с резвостью, не свойственной ему на занятиях русским, вскочил, поздоровался с братом, пожав тому руку, слегка толкнув плечом.
— Привет, Тёмыч. Как оно?
— Класс!
Вячеслав Ледянов с насмешливым интересом рассматривал несколько растерявшуюся, покрасневшую Стасю.
«Великан, — подумала девушка. — И взгляд такой… по-великански опасный».
Видимо, рыжина и карие глаза — общая черта мужчин Ледяновых, только у Вячеслава волосы были светлее, чем у Тёмы, рыжевато-русые, да и глаза другого оттенка, орехово-карие. Рост, видимо, тоже следовало отнести к семейным особенностям. Артем, конечно, пока чуть выше плеча старшего брата, пока худ да нескладен, как и любой четырнадцатилетний мальчишка, но со временем точно вымахает в такого вот верзилу с твердым бескомпромиссным взглядом и будто из стали вылитыми чертами лица.
Оробевшая Станислава сейчас стала объектом внимания двух мужчин Ледяновых. Точнее, одного мужчины и одного пока мальчика.
— Слав, знакомься. Это Станислава Андреевна, самый грамотный человек в нашем городе. Станислава Андреевна, это Вячеслав, мой брат и лучший человек на свете. Круто, чуваки, что у вас имена такие сочетающиеся, правда ж?
Похоже, Артем был весьма удовлетворен как собой, так и создавшейся ситуацией, в которой больше не требовалось думать, как писать эти «хреновы наречия». Время-то идет, а в шесть у него тренировка!
— Поражен бесконечно, — старший из братьев Ледяновых приподнял одну бровь, усмехнулся, сделав паузу. — Вашей, Станислава, молодостью. Вам сколько лет?
— Двадцать один. Закончила бакалавриат. — Стася вскинула голову.
— Оно и видно, — протянул со значением Вячеслав, окидывая взглядом застывшую девушку. — Вчерашняя школьница. Бледная и прекрасная после только что сданных экзаменов. Отметки-то хоть отличные были? Бессонные ночи не зря прошли?
Стасю едкий тон и сказанное настолько задели, что она растеряла все слова. И что еще хуже, Ледянов это понял, и реакция девушки доставляла ему удовольствие.