Лайла
Шрифт:
Я кивнула.
– Первой стала Анора. Случилось это больше полувека тому назад. Она не сразу приняла Гэбриела. Ей было невыносимо тяжело расстаться с Гуальтьеро. Очень долго она привыкала к новой жизни, которую предлагал ей ангел.
– Ради чего он старался? Пусть бы жила, как ей нравится.
– Попытайся она вернуться, ее бы уничтожили. Она ведь сбежала, не забывай. Гэбриел заботился о ней, помогал избавиться от связи, которая держала ее под властью Хозяина. В итоге она смирилась, но, похоже, неверно поняла, почему
Я почувствовала ком в горле. Осторожнее – Руадан не должен был видеть, насколько сильно меня волновала эта тема. Хотя он, конечно, был не глуп и понимал, что я испытываю к Гэбриелу определенные чувства.
– Они были вместе?
– Нет, никогда. Он ведь ангел – дитя света, а она дитя тьмы. Они несовместимы.
– Почему?
– Потому что любовь – свет. Ненависть и зло – тьма. Это противоположные полюса. Что бы Анора ни предпринимала, как бы ни добивалась Гэбриела, ничего не выйдет…
Мне стало трудно дышать. Джона считал меня темной, говорил, что я тоже была вампиром. Если он был прав, у нас Гэбриелом ничего не получится. Руадан ведь утверждал, что… Да нет же! Джона ошибался. Я не была вампиром.
Желудок болезненно сжался. После того, что Джона сказал мне там, у реки, меня постоянно грызла мысль о том, что в его словах есть доля истины.
– Но Анора не прекратила попытки! Она из тех, кого всегда манит запретный плод. Он отверг ее, и она влюбилась в него еще больше. Страсть, похоть – это все проявления мрака.
Я была не в настроении для проповедей и хотела вернуть разговор в интересующее меня русло.
– Анора повсюду вас сопровождает?
– И да, и нет. Она уходит, когда теряет терпение, но всегда возвращается. Мы ведь в некотором роде семья, которой она лишена. Аноре плевать, что ей нельзя быть с Гэбриелом, она не оставляет попыток его завоевать.
Ну и ну! Неужели ей мало одного отказа?
– Гэбриел говорит, что никто из вас не выбирал себе судьбу. Но он готов подарить спасение тем, кто захочет, – вспомнила я. – Но почему первой стала Анора? Как он разыскал остальных?
– Пей чай, девочка, а то остынет.
Послушно сделав глоток, я ждала ответа.
– Дело случая, честно говоря. Все, что я знаю, это то, что Гэбриел пытается загладить какую-то вину… – Руадан замолчал, судя по всему, не собираясь продолжать рассказ, поэтому мне пришлось его подтолкнуть.
– Руадан, уж мне-то можно рассказать, что случилось с Гэбриелом…
– Это не касается ни тебя, ни меня. Ты спросила, есть ли у него связь с Анорой, и я ответил, что нет. Почему это вообще тебя волнует?
Я залилась краской, и Руадан удивленно посмотрел на меня.
– Нет-нет, девочка, он, конечно, заботится о тебе, но ты неправильно поняла его намерения.
Руадан потянулся через стол и взял меня за руку, будто отец, утешающий дочку после очередной любовной драмы.
– Ничего
– Ты милейшее создание, но я совершенно уверен, что у Гэбриела со смертной никогда ничего не будет. Он на это не пойдет. У него уже был подобный опыт, и очень горький.
Мне хотелось и дальше расспрашивать Руадана, но я боялась перегнуть палку.
– Я вообще не должен был обсуждать это с тобой. – Руадан посмотрел мне в глаза. – Ах, Чесси, я знаю далеко не все о жизни Гэбриела, но так переживаю за него… – Вампир задумчиво поглаживал подбородок.
– А что случилось с той смертной девушкой?
Руадан отвел глаза; похоже, разговор его утомил. Тогда я прошептала:
– Я тоже переживаю за него. Мне просто хочется понять…
– Гэбриел совершил роковую ошибку – он влюбился. Лишь однажды он упомянул о ней при мне. Он бродит по земле в поисках ее души. Ты спрашивала, как он нашел нас. Вот так и нашел. Он ищет сверхъестественную энергию. Даже не знаю, почему он решил, что ее душа до сих пор в этом измерении. Мне вот кажется, что она давно на небесах.
Руадан растерянно пожал плечами.
– Он искупает вину за то, что когда-то влюбился? Но что же тут плохого?…
– Гэбриел сказал, что убил ее, – мрачно произнес Руадан.
Я подавилась чаем. Руадан вскочил, опрокинув стул.
– Ох! Зачем я только это сказал…
Схватив вампира за руку и заглянув ему в глаза, я решилась на последний вопрос:
– Вы знаете, как ее звали?
Речь наверняка шла не обо мне. Руки и ноги вдруг налились свинцом. Ну почему в моей жизни все так сложно? Любой ответ Руадана мог означать и мою гибель, и спасение.
Я будто играла в русскую рулетку. Губы Руадана шевельнулись – защелкал, проворачиваясь, барабан. Я зажмурилась. Что дальше? Смертельный выстрел или пронесет?
– Знаю. Ее звали Лайла.
С этими словами Руадан поспешно удалился. Первая радость от того, что той самой смертной девушкой была я, быстро сменилась шоком.
С чего Руадан решил, что Гэбриел убил Лайлу, то есть меня? Ведь меня лишил жизни Этан. Какой-то абсурд! Хотя в последнее время абсурда в моей жизни хватало.
Прямо за кухонным столом я заставила себя заново пережить момент, когда я умерла, вспомнить, как я падала, как кровь заливала глаза.
Неожиданной яркой вспышкой в мое сознание ворвался Гэбриел. Он был рядом. Я поспешила спрятать от него лишние мысли.
«Ты вспомнила…»
Весь мир сошелся в одной точке, когда зазвучал голос Гэбриела.
«Меня убил он. Меня убил Этан».
В ответ лишь тишина. Сквозь сознание пронесся легкий ледяной ветерок. Я замерла.
«Скоро я буду с тобой».
Связь с Гэбриелом исчезла так же внезапно, как и появилась.