Чтение онлайн

Оба молча смотрят на находку. И оба прекрасно понимают, что это не останки животного.

Высокая женщина в джинсах и потрепанной куртке фирмы «Барбур» обходит распиленное дерево, отбрасывая ботинком буковые орешки.

Она еще довольно молода, средних лет, из тех имеющих свой стиль женщин, которые красиво старятся и никогда не теряют девических фигур и четкого абриса скул. Ее руки спрятаны в карманах куртки. Сзади бежит рыжий сеттер, с интересом обнюхивая все, что попадается на пути.

Женщина смотрит в конец дорожки, на старый

каменный дом, выходящий на Хай-стрит. Волнистая линия крыши свидетельствует о том, что деревянные стропила прогнили и просели под весом огромных плит песчаника. Дерево упало на край крыши прачечной, оставив зияющую дыру. Хорошо, что не успели начать ремонт. Женщина вздыхает.

Место находки огорожено лентой, и вскоре по всему Сауэртуайту разнесется весть о том, что в Древе Победы найдены человеческие останки. В пятницу заголовки в местной «Газетт» будут кричать о случившемся. Такой сенсации не было с тех пор, как викарий в один прекрасный уик-энд исчез и появился лишь месяц спустя, превратившись за это время в женщину.

– Боюсь, ваша прачечная, Мадди, превратилась черт-те во что, – басит Альф Бриндл, пренебрегая церемониями и не обращаясь к своей собеседнице «ваша милость». Он знал ее еще с тех пор, когда она носила пинетки.

– Не волнуйтесь, Альф. Мы все равно собирались снести ее и построить новое здание. Побольше. Наша дочь надеется начать здесь свой бизнес: реставрация, продажа антикварной садовой мебели и работы по камню. Она хотела использовать весь сад под склады. Можно сказать, что ураган оказал нам услугу, – отвечает она, зная, что лучше уж все сказать напрямую, прежде чем местные сплетники начнут болтать языками бог знает что.

– Так она приезжает из Лондона насовсем? Чтобы остаться? – продолжает выведывать Альф.

Как же! Так я тебе и сказала! Пусть догадывается об остальном сам.

Мадди улыбается, вежливо кивает. После долгого мучительного развода бедная девочка, увозя двоих измученных детей, сбежала отсюда обратно на север, в Йоркшир-Дейлс.

Сауэртуайт привык к блудным детям, возвращавшимся на родину, и паб «Олд Вик» – был самым подходящим местом для зализывания ран. Раньше он всегда был их убежищем. Она знала об этом, когда смотрела на то место, где нашли спрятанный сверток, который уже увезли в участок.

Как странно, что все это время дерево хранило тайну, и никто из них даже предположить не мог… Как странно, что после стольких лет… Ведь пятьдесят лет прошло: целая жизнь позади. Откуда этим молодым знать, как было тогда, или понять, почему она скорбит именно по этому дереву. Все воспоминания, счастливые и грустные, и друзья, которых она любила и потеряла…

Их осталось совсем немного, вроде Альфа Бриндла, который еще помнит тощую девчонку в габардиновом макинтоше, с повязкой на глазу, приехавшую сюда с одним чемоданом и игрушечной пандой. Она вместе с компанией чужаков взбирались на бук, залезали на наблюдательный пост и выглядывали в небе «спитфайры» [1] .

Мадди смотрит на поверженного гиганта, распиленного на бревнышки. Гладит его шершавую кору и задыхается от прилива эмоций:

– Я думала, старик, ты будешь жить вечно, порадуешься моим детям и увидишь моих внуков. Но нет, твой век закончен. Возможно ли, что глубоко в этих кольцах, в кругах жизни ты оставил нам еще одну головоломку, еще одно открытие, еще одно напоминание?

Сердце Мадди глухо колотится. Похоже, для того, чтобы объяснить все это, нужно вернуться к самому началу, в тот судьбоносный день, когда ее мир разбился на мелкие осколки.

Она садится на ближайшее бревно, отхлебывает немного коньяка из фляжки, чтобы справиться с эмоциями, и погружается в воспоминания….

– Я больше в школу никогда не пойду! – объявила Мадди Белфилд на кухне паба «Фезерс». Напялив газовую маску, она чистит лук, пока бабушка корпит над счетными книгами и утренней почтой.

Лучше выяснить отношения до начала семестра. Возможно, это не самое подходящее время, чтобы объявить о повторном исключении из школы Святой Хильды. А может, и не так… конечно, вряд ли кто-то будет тревожиться из-за исключения из школы какой-то девчонки, когда вся страна замерла в ожидании вражеского вторжения.

И как они могут ждать от нее примерного поведения в закрытом заведении, битком набитом злобными девчонками, когда столько молодых людей гибнет на берегах Дюнкерка под снарядами, падающими с неба на их головы? Она видела кинохронику «Пате Ньюс». К тому же ей почти десять: она уже достаточно взрослая, чтобы знать, в какой опасности находится страна, но еще недостаточно взрослая, чтобы чем-то помочь фронту.

– Уверена? – спросил дядя Джордж Миллс, имя которого было написано на лицензии, висевшей над дверью.

– Если ты беспокоишься о плате…

Но она увидела в его взгляде облегчение. Родители девочки были в заграничном турне с «Верайети Бэндбокс ревью», давали концерты перед солдатами, и в последнем письме сообщали, что оказались в Южной Африке. Сейчас они искали новые возможности получить работу и вот-вот собирались отправиться в Каир, иначе говоря, лезли в самое пекло.

Долли и Артур Белфилд работали вдвоем: мама пела, а папа аккомпанировал. Они выступали под сценическим псевдонимом «Беллейрс», и иногда им приходилось заменять в концертах знаменитых Энн Зиглер и Вебстера Бута. Иногда они пели дуэтом, срывая шумные аплодисменты.

Мадди оставалась с бабушкой Миллс, помогавшей дяде Джорджу управлять «Фезерс», стоявшим чуть в стороне от Ист-Лэнкс-роуд в Чадли. Пока мама с папой были за границей, они считались опекунами девочки.

– Не обращай на нее внимания, Джордж. Она скоро запоет другую песенку, когда увидит, что ее ждет в начальной школе на Броуд-стрит.