Чтение онлайн

Сами китары за это время выросли и окрепли, но, без связи с человеком, были слабее тех, кто подчинялся Ронарионам.

— Так просто, — проронила девушка, открывая глаза, но продолжая поглаживать вожака.

— Открыть разлом можно, осталось понять, как это сделать.

— Третье.

Ласса безразлично подняла голову на появившегося призрака, а Ланират лишь ускользнул по нему беглым взглядом.

— Три испытания, — снова заговорил призрак, когда к нему присоединился второй. —

Верность и вера — залог того, что вы сможете идти в этом мире рука об руку, не оборачиваясь ни на кого. Подчинить и понять природу мира, проникнуться дыханием живых существ. Три печати, наложенные на этот мир. Одно ваше слово и они будут разрушены.

— Только слово? — недоверчиво переспросил Ланират.

— Нет ничего надёжнее слов, сила которых подвластна не всем. Даже камень можно убить, разрушив его.

— Кто ещё поверит, что надо просто сказать о своих желаниях.

— Имея силу и доверившись этому миру, — добавил призрак.

Ласса посмотрела на Ланирата, задумавшегося над тем, что они хотят сделать.

— Пробуем? — с сомнением спросил он, опасаясь, что Ласса может на это не решиться.

— Я тебе верю, — улыбнулась девушка. — А ты уверен, что это сработает, ведь так?

Ланират улыбнулся, кивая.

Яркий свет, окружающий тела, и не дающий разглядеть ничего вокруг, не причинял глазам боли, будто лаская их, давая отдохнуть от красок мира. Кристально чистый воздух, насыщал тело и дарил лёгкое головокружение, подобное искреннему счастью.

Лёгкие, почти невесомые прикосновения стоящего рядом мужчины, заставляли кровь кипеть, желать большего, чем простое касание. Ничего вокруг, ни малейшего звука не отвлекало их друг от друга.

Только потребность в объятиях и поцелуях, желание обладать и отдавать друг другу все, что было возможно и даже больше. Каждый жест, каждое прикосновение врезались в память, дурманя голову, опьяняя счастьем.

Прикосновения губ будто взорвали тот остаток мира, что ещё был вокруг, поглощая и не давая думать больше ни о чем.

Жар тел сливался в одно в сплетении рук, и девушка не выдержала первая. Тихий стон вырвался из горла, когда губы мужчины коснулись её шеи.

Помутненный взор Ланирата, сжимающие все сильнее девушку, руки и поцелуи, что становились все настойчивее, не дали бы соврать, что он опьянен не меньше Лассы. И не меньше, чем она, ему хотелось обладать, быть едиными и это было не просто желание, но необходимость, потребность. Просто, без этого жизни уже не будет, и мир не нужен.

Ласса мягко улыбнулась, прикусывая губу, и притянула его ближе к себе. Ланират сдерживался, ещё пытался быть нежнее, чтобы не напугать, чтобы у девушки была возможность отступить.

— Я верю тебе, — выдохнула Ласса, не позволяя мужчине отстраниться. Жаркий поцелуй после её слов, выбил остатки мыслей из головы, и больше не было ничего.

Белый свет отступал, пронизанный разноцветными нитями силы. Магия текла в каждый, самый потаенный уголок этого мира. Накрывала мягкой волной каждое живое существо, насекомое и каждую травинку, что ещё только готовилась выбиться из-под земли тонким ростком.

Обняв мир, магия устремилась к небу, будто пытаясь дотронуться своей силой до самих звёзд. Но

тут её встретил невидимый купол, защищающий каждый мир от жестокой бездны ночи. Дальше идти было некуда, и магия вновь вернулась к земле, все нарастая, становясь больше и не зная, на что или на кого ещё выплеснуть энергию, подарить свою силу.

Будто загнанный в клетку зверь, магия металась по миру, пресыщая его, медленно убивая от своего бессилия что-либо сделать, чтобы это предотвратить.

Только две душу, оказавшиеся рядом, дотронулись до напуганного зверька, шепча колыбельные и успокаивая. Магия на мгновение перестала расти, принимая в себя души и успокаиваясь, чтобы в следующий, всего лишь миг для неё, обрести ещё больше силы, но уже не бояться ничего.

Купол этого мира стал истончаться, души расплели нити, вплетенные в него, и магия забрала остатки его былого могущества. И теперь зверек успокоился. Он видел выходы, несколько дверей, открытых специально для него, чтобы в любой момент можно было уйти, и так же просто вернуться.

Зверек заглянул везде, оставляя свою часть в каждом разломе, делясь своим теплом с другими мирами, обмениваясь нитями с такими же, как и он сам.

Только успокоившись, и перестав расти, магия обняла души своими потаенными, самыми скрытыми нитями, что были для неё ценнее и реже всего. Но только немного, совсем крохотную часть, чтобы души вернулись к своим телам и не потерялись, как было совсем недавно с самой магией.

Первый вздох дался нелегко, будто тело успело забыть, как надо дышать и что это ему нужно.

Ласса посмотрела по сторонам, с трудом поворачивая затекшую шею.

Ланират с тихим шипением оторвал голову от плеча девушки, и Ласса ему даже посочувствовала. Она была в более удобном положении, чем он, хоть и плечо, на котором лежал мужчина, она не чувствовала совсем.

Они все так же сидели на ступенях домика, и все так же на горизонте вставало солнце, озаряя верхушки деревьев своими лучами.

Но не было монстров, а китар принца и вожак лежали вдвоём неподалёку, смотря на молодых людей. По поляне были раскиданы обглоданные кости крупных животных.

Ласса с опаской обернулась на мужчину, но, не считая помятого вида, он не изменился.

Немного размявшись, Ланират подал руку девушке, помогая ей подняться и тоже осмотрел поляну.

— Значит, все что между нами было, это всего лишь сон?

Ласса удивлённо посмотрела на мужчину.

— Тебя только это интересует?

— Ты не понимаешь, — вздохнул мужчина. — По меркам этого мира, мы были бы уже женаты.

— А дома эта связь не имеет никакого значения, — скептически хмыкнула девушка, разворачиваясь, но мужчина взял её за руку, поворачивая обратно к себе.

— Главное, что это значит для нас.

Ласса посмотрела ему в глаза, набираясь с силами, и, наконец, произнесла, но не то, что хотела, оставляя мысли о доме на потом.

— Давай закончим с этим всем.

— Что не так? — уже начиная злиться спросил мужчина. — Ты ведь чувствуешь то же, что и я. Тут не может быть сомнений. Ты хочешь остаться? — тут же спросил Ланират. — Ласса, если ты этого хочешь, давай останемся. Мы не нужны уже нашему миру так сильно, как раньше.