Ларец Зла
Шрифт:
Спустя пару минут она ответила:
Неплохо для начала, Роберт, очень неплохо. Копай дальше и глубже. Учись заглядывать внутрь себя, и тогда ты будешь лучше понимать то, что тебя окружает. Напоминаю: мы только вступаем на наш Путь, и он в высшей степени тернист. Тебя будут поддерживать, за тебя будут молиться. Присматривайся, анализируй, фотографируй, записывай и — загружай все на сайт.
Роберт стукнул кулаком по столу, убрал телефон в карман, поднялся и решительно направился к выходу. Надышавшись на улице горячим и влажным воздухом, он попытался перезвонить Терри, но обнаружил, что
Напротив бара «Ле-Аль», по адресу: Джон-стрит, 11, — стоял красивый особнячок из красной глины, в котором располагались читальня Христианского общества и кондитерская. Фасад его был украшен замысловатым — «медицинским», как его называл про себя Роберт, — орнаментом: змеи, обвивающие чашу. Правда, приглядевшись, он обнаружил, что это скорее не змеи, а ящерицы и обвивают они не чашу, а колонну. Странное дело, он — большой любитель и знаток всех достопримечательностей Манхэттена — никогда раньше не обращал внимания на этот дом. Рядом с ящерицами был еще один символический и весьма странный узор — несколько человеческих голов, по самые глаза заросших бородами из каких-то водорослей или трав. Смотреть на них было неприятно…
Он пошел по Бродвею и, проходя мимо галантерейной лавочки в здании Фондовой биржи, сфотографировал ее витрины с выставленным женским бельем и женскими ножками — почему-то позолоченными, — обутыми в легкие туфельки. Потом торопливо вернулся к глиняному особнячку и сфотографировал ящериц и бородатые головы.
Возвращаясь по той дороге, по которой шел сюда, он вновь увидел гигантский красный куб. На сей раз Роберт обратил внимание, что в нем просверлено круглое отверстие и что грани его разной длины..
Сфотографировал…
Терри все молчала.
Пройдя еще пару кварталов на юг, он вновь увидел справа от себя церковь Святой Троицы, а затем оказался перед Банком Нью-Йорка с фасадом в стиле ар деко — сплошь белый камень и яркая позолота. Солнце заглянуло сквозь стеклянные двери парадного крыльца в вестибюль, и Роберт заглянул туда вместе с ним: внутри все переливалось малиновым, алым и золотистым оттенками.
Именно здесь раньше возвышалась деревянная крепостная стена, проходившая по самой северной границе Нью-Йорка и защищавшая город от кровожадных индейцев. Просто поразительно! Самая северная граница проходила от самой южной на расстоянии какой-то жалкой мили… Свернув с Уолл-стрит вновь на Бродвей, он увидел в стекле отражение шпиля Троицы.
— Роберт!
— Терри? Почему молчала так долго?
— Черт…
— Что?
— Иди на запад. Найди ангела. Быстро!
— О чем ты?
— Не могу объяснить. Потом. Иди на запад, я сказала! Торопись же!
— Терри, не понукай меня!
— Иди.
— Иду, иду. Пересекаю Бродвей, шагаю по Ректор-стрит параллельно южной стене Троицы.
На ограде за церковью висела мемориальная доска, гласившая, что раньше на этом месте стоял Колумбийский университет — точнее, в те времена он еще назывался Королевским колледжем. По обе стороны от доски располагались две овальные печати. В левой — как и над алтарем часовни Святого Павла — было выведено золотистыми буквами имя Бога…
— Яхве.
— Что ты сказала, Терри?
— Не важно. Роберт, найди мне Человека Света.
Он перевел взгляд на правую печать и приглушенно охнул.
—
Одной ногой в морской пучине, другой на земле… с освещенным солнцем ликом… в самом центре печати высилась фигура человека, изваянная будто не из плоти, а из смерчей и спиральных водоворотов…
— Ангел в облачных покровах… Роберт, когда тебе в следующий раз придется заглянуть внутрь самого себя, вспомни этого ангела, ибо ты его увидишь в себе, ибо он и есть ты — Человек Света. Свет создал тебя, Свет является твоей сущностью, и Свет защитит тебя. А теперь иди на запад. Быстрее!
Пожав плечами, он сфотографировал обе печати и мемориальную доску и пошел дальше по Ректор-стрит, мимо арок, под которыми в прежние времена размещались классы языковой школы Берлица, и наконец пришел к станции подземки. Она располагалась прямо напротив стриптиз-бара «Кошечка», сегодня уже попадавшегося ему на глаза.
— Роберт, отправляйся домой.
— Что??! Нет, Терри, нет, нет, нет! Мы встретимся с тобой, будь я трижды проклят!
— Опасность миновала. Ты сегодня славно потрудился. Нам хватит. Доверься мне.
В наушниках раздался треск, и соединение прервалось. Роберт тупо уставился на потухший экранчик телефона, и больше всего на свете ему хотелось сейчас размозжить его о каменные плиты входа в метро. А потом поймать какого-нибудь прохожего и сделать с ним то же самое…
Что с ней случилось? Почему она так внезапно пропала? Она сказала, что опасность миновала… Роберт понятия не имел, о какой опасности шла речь, но у нее был такой тревожный голос…
Телефон ожил, и на экране высветилось текстовое сообщение:
Садись в метро, езжай на север. Встретимся в последнем вагоне.
Терри, это ты?
Если хочешь увидеть Терри, садись в метро и езжай на север.
Кто ты?
Нет ответа.
Роберт стоял и смотрел на темнеющий внизу вход в метро. Он выглядел как жерло пещеры, которое вело в неизвестность. Он манил его. А что, интересно, будет, если он сейчас не сядет в метро и не поедет на север? Нет, вот интересно…
Смачно сплюнув себе под ноги, он стал спускаться по лестнице. В тесном предбаннике, где располагались кассы, купил билет и протиснулся сквозь турникеты на платформу. Станция «Ректор-стрит» была вся сплошь выложена красной, синей и зеленой мозаикой и, сточки зрения иностранного туриста, выглядела, наверное, привлекательно. Роберт же никогда не обращал внимания на эти узоры.
Он быстро прошел в дальний конец платформы, где должен был остановиться последний вагон. Из туннеля донесся гул и свисток приближавшегося поезда, который уже через несколько мгновений с воем ворвался на платформу. Последний вагон был абсолютно пуст.
Роберт вошел в него и осмотрелся. Никого. Он сел в дальнем конце и стал ждать. Едва поезд тронулся, железная дверь, разделявшая вагоны, хлопнула и в последний вагон стремительно влетел человек. Он был весь в черном, а лицо закрывала вязаная шапочка с прорезями для глаз и рта. Увидев в дальнем конце вагона Роберта, он молча бросился к нему. Роберт едва-едва успел подняться и чуть выставить вперед плечо в импровизированной защитной стойке. В следующее мгновение незнакомый человек налетел на него, ноги Роберта словно по волшебству отделились от пола, он взлетел в воздух и всей своей тяжестью обрушился на дальнюю стенку вагона.