Чтение онлайн

Ладно, решение пришло внезапно — как приеду, позвоню ему. Проведу хоть одну ночь с ним. И хотя что-то мне подсказывало, что после этого я его не увижу, но очень хотелось почувствовать себя желанной до того, как… До того, как.

Неродной и некрасивый город встретил меня уже привычной слякотью (зима, называется), но все вокруг смотрелось как-то непривычно и дико. Наверное, я на себе испытала прием "остранения". Еще бы, изменилась я

и мое восприятие мира. Да что там? Мир оказался не таким, каким я его знала.

Стоя на остановке, я разглядывала серые многоэтажки и размышляла о том, что не нашла я места, где хотела бы жить. Даже Санкт-Петербург не привлекал меня. Он казался мне равнодушным и совсем чужим. Странно, но я не рвалась ни в Москву, ни в Питер. Не это мне надо. Но вот что?

Как сомнамбула, я доехала до своей остановки и пошла в сторону дома, смотря под ноги. Завернув за угол, я вдруг увидела Сергея, явно, направляющегося в мой подъезд.

И тут меня словно оглушило: таким он мне показался никчемным и жалким! Он важно вышагивал, смешно задрав подбородок. Наверно, сам себе казался звездой местного разлива. Черт! И кожанка-то сидела на нем нелепо, и брюки странно болтались! Несуразно большие руки загребали при ходьбе назад. Волосы, которые казались мне красивыми, были смешно зализаны с помощью геля.

Тут же память услужливо напомнила, сколько времени он проводил перед зеркалом, любуясь своим отражением, как душил руки перед тем, как идти на свидание с Наташей (она запрещала ему курить, а он не мог удержаться, ну, и заметал следы).

А походка! Боже, походка! Раньше она показалась бы походкой крадущегося тигра, сейчас же я ее сравнила с ползущей змеей!

Я остановилась и зажмурилась, а потом — развернулась и припустила за угол дома. И, чувствуя себя последней идиоткой, стала ждать, прислонившись к стене, пока он уберется.

И я понимала, что больше. Никогда. Не хочу. Его! Видеть.

Ко мне уже подбиралась истерика, когда мимо проплыл Сергей.

— Да, извини. Задержался, — мило говорил он с кем-то по телефону, — у меня были неотложные дела.

Ну, и врун! Захотелось вырвать у него трубку и открыть Наташе глаза на ее парня. Но стало ее жалко. Приходилось признать, что мне жить со своими иллюзиями было не так больно, как без них.

Теперь же во мне была только пустота. Смысл жизни испарился.

Вздохнув, я поплелась в подъезд.

На седьмом этаже я позвонила соседке и попросила запасной ключ (хорошо быть предусмотрительной!). Поковырявшись в старом замке, я толкнула дверь. Квартира встретила меня темнотой и затхлым запахом.

Черт! Забыла что-то выкинуть, и оно испортилось. Хорошо, хоть Иланка не нагрянула с проверкой.

Включив везде свет, я прошла на кухню и с ужасом увидела то, что протухло…

На столе лежала голова!

И не чья-нибудь, а Олега — друга

Сергея…

Я зажала рукой рот и, привалившись к стене, захрипела, потом взвыла и сползла на пол.

Желудок ответил спазмами и вывернул свое скромное содержимое на пол.

Пошатываясь и рыдая, я встала и сквозь какой-то морок увидела на холодильнике листок бумаге (магнитом прикрепили, сволочи!).

Пройдя на подгибающихся ногах по стеночке мимо стола и стараясь не смотреть в мертвые глаза, я, дрожа, схватила листок и выскочила из квартиры. Не знаю зачем, но я закрыла дверь ключом и стала спускаться. Внизу, на автомате, бросила ключ в почтовый ящик.

Выйдя из подъезда, я, не останавливаясь, доплелась до детской площадки, плюхнулась на скамейку и уставилась в мятый листок.

"Если тебе дороги остальные знакомые, езжай обратно в Питер. Совет Красных тебя найдет.

Кажется, вежливые послания закончились. Я закрыла лицо руками и тихонько завыла, раскачиваясь из стороны в сторону, уговаривая себя просто забыть то, что видела в квартире.

Меня даже не заботило то, что теперь я буду главной подозреваемой в убийстве.

Меня уже, считай, не существует.

Миг, и мной овладело холодное бешенство. Уверена, что глаза полыхнули красным. Руки сжались в кулаки, и я почти зарычала.

— Поррву! Всех поррву! Не будет вам ничего! Ничего! Я еще скажу свое веское слово! Даже если оно будет последним!

Я вскочила и побежала на остановку. Волны ярости освободили мне приличное место в автобусе. Ну, и пусть! А то я за себя не очень ручаюсь.

Посадка прошла для меня как-то незаметно. Очнулась я уже в поезде и стала думать.

Думать о том, как сделать так, чтобы первыми меня нашли серебряные.

Я стала всматриваться в лица проводниц и пассажиров, надеясь отыскать серебряные глаза, но все было тщетно. Что же делать?

Но все оказалось проще пареной репы: они сами меня нашли. Опять. Вернее, он.

Вацлав.

Я удивилась, когда, обернувшись, увидела на платформе его.

От его странного серебряного взгляда у меня закололо в затылке.

— Я тебя ждал, — вкрадчиво сказал он, склонив голову на бок, — не бойся! Я тебя не укушу, — и мило так осклабился.

Я кивнула, и мы под руку пошли на выход. Я хмыкнула. Да, кого еще встречают с поезда такие красавцы, да еще все время разные? По дороге я чувствовала на себе завистливые женские взгляды. Может, попросить с кем-нибудь поменяться? Я только "за".

В машине Вацлав вел себя сверхстранно: все время рассказывал о Питерских достопримечательностях и так, между прочим, то и дело дотрагивался то до моей руки, то до бедра. В ответ я вжималась в дверь и смотрела на него дикими глазами.

Доехали мы еще засветло. Вот, только, куда?