Лангбэрроу
Шрифт:
— Эйс!
— Но Другой восстал против Рассилона и был изгнан, — вмешалась Лила. — Он украл Руку Омеги.
Дороти усмехнулась.
— В самом деле?
— Зависит от того, чью версию вы прочли, — сказал Доктор. Инносет посмотрела на него.
— В День Другого празднуется его изгнание. Теперь, пожалуйста, спуститесь к ужину. Доктор указал на принесённую одежду.
— Единственная возможность возродить Саттралоп — это концентрация Дома на чём-либо. Гонг прозвучал в третий
Он посмотрел прямо в глубину зеркала.
— Нет. Думаю, я останусь здесь.
Библиотека начала дрожать.
Инносет отступила назад, когда на Доктора начали надвигаться два стула. Он отступил в проход между полками. Дверь распахнулась, впуская драджа. Он вытащил Лилу и Дороти из обезумевшей комнаты.
До них донеслась яростная волна.
Ядра данных вылетали из своих стеллажей, как снаряды. Доски вырывались из пола и бросались на Доктора. Когда он исчез среди качающихся полок, они увидели, как белые ветви, отрывались от потолка и тянулись вниз, как корявые пальцы.
Они услышали его крик, и затем все стеллажи нагнулись над ним.
— Доктор! — закричали Дороти и Лила. Ответа не было. И, несмотря на всё это, Крис продолжал крепко спать.
ГЛАВА 26. Игры случая
— Он придёт, — сказала Инносет.
— Он может быть мёртв, — сказала Лила.
— Или ранен, — сказала Дороти. — Мы должны были остаться.
— Он придёт.
Кузены и компаньоны Доктора ждали в Зале в стеснённой тишине.
Высокие банкетные столы были размещены вокруг станка Дома со стеклянной шкатулкой, где спал Квинц, напоминающей декоративную вазу в центре. Сорок пять мест были установлены вокруг стола, но все сгруппировались в две противостоящих группы в одном конце. Ничьи ноги не касались пола.
Друзья против Семьи.
Каждый смотрел на тело на столе.
Что-то прогрохотало под полом, а затем огромный взрыв открыл каменные плиты. Взъерошенная фигура выпрыгнула из пропасти в Зал.
Доктор еле стоял на ногах и, покачиваясь, смотрел на собравшихся.
— Так, так. Самая разрушенная семья Галлифрея!
— Боже, он пьян, — подумала Дороти. Она спустилась вниз, чтобы дать ему место между собой и Лилой.
Он выглядел отнюдь не торжественно, а его одежда была взъерошенной и пыльной. Позади отверстие в полу закрылось с хрустом и вздохом.
— Очаровательно, — сказал он, язвительно рассматривая стол. — Не стоит унывать. Это — вечеринка. Поздравляю вас всех с Днём Другого!
Жестом фокусника он вынул букет из рукава.
— Очень празднично, — сказала Дороти. — Что с тобой случилось?
— Ты же знаешь, на что походят библиотеки. Они
Он ввзглянул на Криса, который спал на стуле позади Лилы.
— Мы не можем разбудить его, — сказала она. — Он спит слишком глубоко.
Дороти последовала за взглядом Доктора вверх, где в сети паутины висела знакомая форма.
— Иисус, как она оказалась там?
— А как мы оказались здесь? — огрызнулся он.
— Ты всегда так обращаешься со своими друзьями? — раздался голос Инносет с другого конца стола.
— Так же, как и с семьёй, — сказал Ринд.
— Скажи слово, Доктор, и я заставлю этих твоих несчастных кузенов уважать тебя, — прошептала Лила.
Он встряхнул головой.
— Не волнуйся. Они так не наслаждались в течение многих столетий. Он повернулся к компании.
— Теперь позвольте мне угадать, что находится в сегодняшнем меню.
— Рыба, — сказал кузен Ринд.
— И мои покупки из магазина, — добавила Дороти. Она кивнула на поднос с дольками высохшего на солнце помидора.
— И пустоголовки, — сказал Оуис, нетерпеливо наклоняясь вперёд к предлагаемому, блюду. Доктор подозрительно нахмурился.
— Это мой пуловер?
Ряд шерстяных вопросительных знаков выглядывал из-под туники Оуиса.
— Проиграйте и плачьте, найдите и держите! — пропел тот, возвращаясь к блюду.
— Доктор, это правда? — прервала Инносет. Он проигнорировал блюдо Оуиса.
— Правда что?
— Что ты не позволишь мне стать следующей Домоправительницей, чтобы мы выжили.
— Он — преемник Квинца, — обрезал Ринд. — Будь возможность, он бы всех нас выгнал из Дома.
— А как насчёт меня? — спросил Оуис. — Он говорит, что я вообще не имею права на существование.
— Когда мы пойдём домой? — сказала Джобиска.
Пока они препирались, Доктор медленно снял шляпу и трепал за край.
— Давайте посмотрим, что скажет Квинц. Внезапно всё смолкло.
Доктор посмотрел на Глоспина, сидящего поодаль от других.
— Я не сказал ни слова, — пробормотал кузен.
Быстро, как вспышка, прежде, чем стул смог возразить, Доктор поднялся на банкетный стол и начал прокладывать путь между свечами и хрусталем. Цепочка следов на скатерти показывала его дорожку к стеклянному гробу.
Кузены зашумели. Раздались крики «Нет!» и «Не трогай его!»
— Почему? — спросил он. — Чего вы боитесь? — Он склонил голову и положил букет поддельных цветов на крышку гроба.