Лагерь «Зеро»
Шрифт:
«Ты всегда будешь Гримли, – сказал отец перед отъездом Гранта. – Побег ничего не изменит».
Он докажет, что отец неправ. Моментально Грант решает не бриться и возвращается в кровать, залезает под жесткое от холода одеяло. Закрывает глаза. Сон приходит так быстро, будто задернули занавес.
На следующее утро у заправки, где в ожидании стоит Грант, останавливается черный внедорожник с серебристым трейлером. Дверь автомобиля распахивается, и оттуда выходит красивый, ухоженный мужчина в куртке из
Грант выходит наружу.
– Мейер? – неуверенно спрашивает он.
– Нет, я ваш канадский похититель, – мужчина смеется. – Разумеется, я Мейер. Идите-ка сюда, пока не окоченели.
Грант следует за Мейером к машине, забирается на пассажирское сиденье. Собака тоже запрыгивает внутрь и устраивается на заднем. Из динамиков доносятся переливы саксофона и синтезатора. Музыка зажигательная, сдержанная и немного меланхоличная.
– Этно-джаз, – отвечает Мейер, когда Грант спрашивает, что это. – У меня фантастическая коллекция оригинальных виниловых пластинок, которые приедут в следующем семестре.
– А откуда вы?
– Лос-Анджелес в основном. Во всяком случае, там находится мой склад. Раньше у меня было бунгало в Джошуа-Три, но я его продал, как только ежедневная температура там достигла сорока трех градусов. – Мейер качает головой. – Ужас, что творится на юге. – Он приоткрывает окно на пару сантиметров и вдыхает полной грудью. – Вот почему я люблю север. Свежий воздух. Чистый. Без примеси. Когда вы в последний раз дышали таким?
– В прошлом июне, – говорит Грант и медленно вдыхает прохладу. – Мой профессор отпраздновал публикацию своей книги, заказав ящик с новозеландским воздухом.
– Канадский не такой. Он холодней и суше. Меньше соли, потому что мы прилично удалены от побережья, – объясняет Мейер. – Мы тут, видите ли, в субарктическом климате. Хотя сто пятьдесят миллионов лет назад эти места были дном океана. Если копнуть достаточно глубоко, можно найти тела морских беспозвоночных, запертых в минеральных могилах. Здешние жители добывали аммонит, делали из него украшения.
– А почему перестали? – Грант смотрит в окно, за которым проплывает пейзаж – ряды засохших сосен, что время от времени прерываются почерневшей фермой с провалившейся крышей. Среди обломков мелькает обугленный корпус автомобиля, и Грант старается не думать, каково это – быть заживо сожженным.
– Ископаемое топливо, конечно. Машина с помощью бусиков бегать не будет. – Мейер включает левый поворотник, хотя они на дороге совсем одни.
– Но теперь, после запрета на нефть, все свернули?
Мейер кивает:
– Да, пятнадцать лет назад буровые остановились. Вы ознакомились с регионом, я впечатлен. Собственно, меньшего от мальчика
Грант бросает взгляд на лежащие на руле руки Мейера.
– Кольцо вашего выпуска?
– Выпуск 2014-го. А вы окончили колледж как раз в этом году, не так ли?
Грант теребит собственное кольцо, вспоминая, как осторожно играла с ним Джейн, когда не могла заснуть.
– Выпуск 2049-го. Но его вес меня всегда тяготит.
– На самом деле это дань ностальгии. И кольцо действительно откроет определенные двери, если его владелец того захочет. – Мейер делает музыку тише. – Что еще вы узнали об этих местах?
– Что это территория коренных народов, – отвечает Грант, – но нефтяные компании выжили некоторые из исконных наций с их земель.
– Верно, Грант. – Мейер машет рукой в сторону деревьев. – Теперь наши следы должны быть много легче, в большей гармонии с миром природы.
– Местные настроены враждебно? Пара человек на станции назвали меня нацуклонистом и отказались везти на север.
Мейер ощетинивается.
– Меня не перестает удивлять ирония оккупации. Эти люди произошли от первых переселенцев, которые украли эту землю у аборигенов, и все же именно нас они именуют захватчиками. Мы ее, по крайней мере, честно купили.
– Но мы для них все же захватчики, верно?
Мейер качает головой.
– Скоро они увидят в нас друзей. Местным нужны рабочие места и будущее. Будут брать то, что дают, даже у группы американцев с намерениями, выходящими за узкие рамки их понимания. – Он выключает музыку и, глянув на Гранта, вновь смягчает голос: – Эта страна нуждается в идеологии, выходящей за пределы выгодной добычи. Однажды они поблагодарят нас за то, что мы здесь живем. – Мейер кивает на окно: – Видите вон ту трубу?
Грант впервые обращает внимание на серебристый трубопровод, что тянется вдоль шоссе сантиметрах в тридцати над землей, змеится к горизонту и наконец исчезает в густой роще.
– Когда-то по этой трубе можно было проследовать до самой границы со Штатами, – объясняет Мейер. – Теперь все это совершенно бесполезно. – Он постукивает по рулю внедорожника. – Машинка, разумеется, на электротяге. Мы тут пытаемся строить лучшее будущее. Однако любые дальновидные планы не исключают жертв. Боюсь, мы отстаем от графика.
– Что вы имеете в виду?
– В этом месяце мы только приступили к строительству кампуса.
– То есть кампус еще не открыт?
– В данный момент проект в стадии производства. Знаю: при приеме на работу вам обещали определенные жилищные бонусы, поэтому хочу быть с вами предельно откровенен. Это настоящая работа, Грант, вас не будут везде водить за ручку, как в Уолдене. Однако ее сопровождают и определенные недостатки. Неприхотливая пища. Простой быт. Но обещаю: как только мы все наладим, вы первым переберетесь в новое жилье.