Лабиринты памяти

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Beat it – Fall Out Boy, John Mayer

DARKSIDE – Neoni

Alone together – Fall Out Boy

Ночная (Вечность) – Обе-рек

I scare myself – Beth Crowley

Love don’t hate it – Duncan Laurence

Нас учили быть птицами – Ольга Кормухина

You Say – Lauren Daigle

Demons – Imagine Dragons

Bad Guy – Kurt Hugo Schneider, Macy Kate, Aaron Encinas

Let’s heart tonight – OneRepublic

Alive – Daughtry

Hallelujah – Alex Rudi Pell

Slipping away – Matt Naylor, Steven Stern, Jacob Miller

Somewhere Only We Know – Keane

Sweater weather – The Neighbourhood

Круги

на воде – СЛОТ

?

…Но сквозь века и пространства Домчат они и найдут Планету Черного Царства И чудищ перегрызут. Лапы – на плечи хозяину, И звездный вздохнет человек. Вот она, главная тайна, Основа всего мирозданья: В любви при любом испытанье И преданности навек!.. Эдуард Асадов. Созвездие Гончих Псов [1]

Все началось в 2007

году в Мэйфейре, аристократическом сердце Лондона, в одном из немногих сохранившихся в собственности домов из красного кирпича, в просторной квартире на верхнем этаже, из окон которой виднелись острые крыши соседних зданий, занятых посольствами, бутиками и лучшими ателье по пошиву костюмов. В квартире, где в тот год из спячки пробудилось чудовище.

Время близилось к вечеру, а в воздухе все еще чувствовалась прохлада ночного дождя. Скупое солнце подсвечивало блеклые капли на кадках с петуниями, выставленными по краям белых ступеней, тянущихся к входной двери дома, у которого только что остановился черный «крайслер». Водитель по фамилии Фликман, о котором девочка по имени Ника вскоре забудет на ближайшие десять лет, заглушил мотор – и на безлюдной улице воцарилась тишина, странная и непривычная этому месту. Обычно девочка выходила сразу и бежала в дом, к матери, потому что, несмотря на любовь к балету и полную отдачу занятиям в танцклассе, скучала по ней безмерно – каждый час, каждую минуту. Но в тот день Ника была так расстроена, что тянула со встречей. А все из-за бледнолицей семилетней Марты, которой отдали главную роль в спектакле, и теперь девочка не только лишится обещанных розовых пуантов с кристаллами «Сваровски», но и расстроит маму.

– Она перестанет мной гордиться, – шептала Ника, сдерживая слезы.

Угрюмо повесив голову, девочка поплелась к парадной двери. Набитый учебниками рюкзак волочился по земле и подпрыгивал на ступенях. Поднявшись на третий этаж, Ника остановилась у двери с табличкой «9», по привычке провела рукой по черным волосам, собранным в тугой пучок, и, встав на цыпочки, уже готова была нажать на кнопку звонка, как вдруг замерла и прислушалась.

Звук разбившегося стекла. Приглушенное мычание. Ника вмиг забыла о неудачном прослушивании, и все ее детское нутро вдруг ощетинилось, словно была она не простой восьмилетней девочкой, а дикой кошкой. Ника толкнула дверь – и та с легкостью поддалась. Какое обманчивое спокойствие: на первый взгляд в квартире ничего не происходило. Все то же белоснежное убранство, натертые до блеска деревянные полы и светлая мебель… В воздухе витал аромат сирени – запах, который так любила Рита Харт-Вуд.

Ника хотела позвать маму и уже открыла было рот, но неведанный ранее инстинкт заставил молчать. Ника напряглась. Она оставила рюкзак у двери и, словно детеныш хищника, прокралась в сторону спальни, откуда и доносились непонятные хлопки и всхлипывания.

– Джимми, что ты делаешь, придурок? Прекрати! Я не хочу… – Отчаянный женский голос звучал сдавленно, будто из-под одеяла.

– Ты потаскуха, Ри. Пора платить, – послышался второй голос – мужской, грубый, похожий на скрежет проржавевшей дверной петли.

Вновь что-то упало на пол и с глухим звуком отскочило в сторону. Ника тихо охнула и, обогнув диван в гостиной, оказалась в спальне матери.

На широкой двуспальной кровати, застеленной белыми простынями, происходила борьба. Ее мать тщетно пыталась сбросить с себя огромного мужчину: колотила его по спине, била по лицу, но этими действиями, казалось, только вызывала в нем еще большую злобу. Мужчина по имени Джимми ударил Риту кулаком в нос – вязкая струйка крови поползла по губам. Мать вскрикнула, и Ника зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть самой.

– Ты будешь мне подчиняться, – рычал Джимми. Одной рукой он схватил Риту за горло, другой задрал подол ее платья, оголив бедра.

– Пожалуйста, прекрати, пожалуйста…

Но Джимми был глух к мольбам. Рыча, как бездомный кот, вцепившийся в кусок украденного мяса, он ловко расстегнул ремень на джинсах и спустил трусы, а потом резко подался вперед – и Рита начала рыдать. Красивое лицо исказилось от боли, ясные синие глаза опухли от слез и растекшейся туши.

Застыв в проходе, Ника смотрела на все это широко распахнутыми глазами. Ее сознание плавало в тумане, да и не понимала она, что происходит, – только видела, как маме больно, и знала, что должна помочь, даже пыталась дернуться, но что-то невидимое завладело ее телом и пригвоздило к месту. Движения Джимми становились все резче и беспощаднее, и Рита уже не всхлипывала – она кричала. А этот ужасный, отвратительный мужчина бил ее по щекам и зажимал рот рукой.