Лабиринты Гипербореи
Шрифт:
Хорошо, что Тимур не видел друга в этот момент, так был занят - перегнулся через борт, любуясь, как три ряда весел делали первый гребок. Быстров-младший быстро оглянулся. Олен с волхвами шёл в сторону палубной надстройки, матросы закрепили шлюпку и разбежались по своим делам. Никто не смотрел, как Славка стоял перед Русаной, пялился на неё дурак-дураком и не находил сил изменить ситуацию. А Лихачёва?
Что Лихачёва! Та молчала и улыбалась, глядя, как молчал он. Полностью насладилась игрой красок на лице Быстрова-младшего
– Ты даже не представляешь, Слава, как я рада тебя видеть, - словно и не заметила долгого смущения одноклассника.
После этого она сложила перед собой руки особым, несомненно, индийским жестом, слегка поклонилась:
– Намасте!
Он сумел выдавить из себя: 'Привет!' Спасительный круг бросил Олен:
– Яр, Руся, Тим! Быстро сюда!
Под мерное буханье барабана трирема набрала ход и красиво рассекала мелкие волны. В палубной настройке, богато украшенной - резьбой снаружи и пурпурной обивкой изнутри - ребят встретил суровый Борун:
– Почему мне хочется вас высечь?
– Если по справедливости, - ответил Славка подняв голову и твёрдо глядя в глаза волшебника, - то не за что. Покушение предвидеть невозможно, нашей вины в этом нет.
Борун перестал хмуриться:
– Ты не изменился, Яр. Всегда отстаиваешь собственное мнение. Что ж, наверное, Олен прав - вы и есть новое поколение...
Ждан дружески похлопал Славку по плечу:
– Он у нас мастер в переделки попадать, - и напомнил 'подвиг' с разоблачением Мера.
Славка опустил голову. Стало стыдно за тогдашнюю глупость. Ведь только свидетельство лешего и русалок спасло его, обвиненного в убийстве и поджоге леса. Хуже всего, что краем глаза Быстров-младший заметил, как усмехнулся Олен. Даже Тим понял - архиерей сейчас сольёт Боруну историю позорного пленения в истинной, глупой версии! Ашкеров растерянно глянул на друга - что делать, как помешать архиерею? Славка попытался опередить, перевёл разговор на бегство от пиратов с помощью полупрозрачных русалок, или как их там - океанид? Глупо и поспешно задал вопрос:
– Чего ради они нам помогали?
– Я попросил, - пояснил верховный жрец Дельфийского оракула.
Он сказал это обыденно, словно сама собой подразумевалась прямая связь между ним и морскими обитателями. Хотя, кто его знает, может, так оно и есть? Совсем немного сомневаясь, Славка выслушал пояснение архиерея:
– Наяды храмового озерка вас в лицо хорошо помнят же. Я им сказал - Элея, Мента, Алора - девочки, обрисуйте океанидам, кого искать...
С трудом удерживаясь, чтобы не пялиться на Русану, которая сидела точно напротив, Быстров-младший кивал на вопросы Олена:
– Шквал помнишь? Тебя там увидели, тотчас мне передали. Что вы там, как на шиле сидите и удрать не преминёте - догадаться несложно, так? Плюс прекогностика, вот я и высчитал, где вас встречать.
Архиерей опять вворачивал такие слова, что не вдруг выговоришь, но дар понимания - та искорка, проскочившая от его пальца ко лбу - помогала Славке: 'Прекогностика - предвидение. Теперь понятно, откуда взялись казаки!' Тринс продолжал:
– ...с Тритоном поговорил, чтобы девочки при случае быстренько утащили вас ко мне. Вы же могли просто за борт прыгнуть...
– Щас! А кто бы Велеса спас?
– Вмешался Тимур, недовольный, что всё внимание волхвов досталось другу.
Спохватившись, Олен подтолкнул к Боруну третьего попаданца:
– Проверь, он способен?
Волшебник руками провёл вокруг Тимкиного лица, раскрыл свои ладони, словно книгу:
– Ничего особенного. Ладно, давайте к делу, - и обстоятельно изложил собственный взгляд на возврат ребятишек.
– С твоими амулетами, Олен, не очень понятно. Они центр выбирают не по месту настройки, а по встречной мысли. Причём не точно. Гера настроилась на Русю, но Руся же про Затулье, про Сокола думала?
Волхвы закрыли глаза, дружно замолчали. Тимур глянул на друга, вопросительно поднял брови - мол, что они? Вмешалась Русана, приложила палец к губам. Славка опять отметил, насколько плавно, изящно у неё получалось всё: 'Ёлки, а я, как Буратино, дергаюсь. Рывками'. И много ещё, связанного с одноклассницей, успел он передумать, пока Борун не прервал молчание:
– Да, так самое верное. Сразу в центр лабиринта. И надо здесь, из нашего времени, закрывать пробой. Ждан, Дара, кого из волхвов сможете ещё призвать? На Гизехское поле? Хоть десяток собрать бы...
На том совещание и закончилось. Выйдя на палубу, мальчишки удивились - трирема двигалась по ночному морю, не снижая скорости. Конвойные дромоны с яркими факелами на носу, корме и по бортам, держали строй. Тоненький рожок новой луны освещал далёкий берег и чешуйчатой дорожкой связывал его с кораблём.
– Красота, - лапища Ждана легла на плечо Славки.
– Красота, - согласился тот.
– Люблю ночное небо, - добавила Русана, - оно сказочное. Тысяча и одна ночь.
– А ты Шахерезада, - вставил 'пять копеек' Тимур, - осталось сказку придумать.
– Разве мы не в сказке? Да, кстати, - Русана обратилась к Ждану, - покажи им, с кем плывут. Чтоб не гордились, что всё ради них.
Дара, стоявшая рядом, поддержала просьбу. Волхв поманил мальчишек за собой:
– Только тихо. Смотрите, но ничего не трогайте.
По трапу они спустились на вторую палубу, освещённую фонарями с прозрачными стёклами. Там шла какая-то работа. Четыре воина, облаченных в богато изукрашенные панцири, стояли по углам невысокого помоста. Кованый золотой саркофаг, обвязанный канатами, лежал на прочном основании из брусьев.