Чтение онлайн

Что он нашел прекрасного в испуганной растрепанной девушке со спутанными в колотун волосами, с опухшим от слез лицом и покрасневшими глазами?

– Боишься?

– Просто не жду ничего хорошего…

– Зря. Все могло бы быть намного, намного хуже. Согласна?

Что ж. С этим спорить было бы глупо. То, что он не отдал меня в общее пользование, не убил и не изувечил: уже хорошо. Мог бы. Но не стал. Почему?

– Что ты от меня хочешь?
– несмело задала я первостепенно занимающий меня вопрос.
– Ну, кроме того, что уже взял без спроса, - не удержалась, однако, от ехидства.

–

А я смотрю, ты начинаешь мыслить конструктивно, - хмыкнул ненавистный тип.
– Вопрос серьезный и по теме.

– И?
– я начинала злиться, что, конечно, было абсурдным в моем положении. Но, тем не менее.
– Чем я заслужила такие привилегии?

– Просто, ты мне подходишь, - загадочно и все так же без эмоций ответил он.

– Ты хорошо держишься в стрессовых ситуациях, быстро соображаешь, умеешь концентрироваться. И находить в себе силы бороться и двигаться к поставленной цели, несмотря на всю сложность положения, в котором оказалась. И это еще не все качества твоего характера. Я уверен: в тебе есть много неожиданного и интересного. Того, о чем ты сама даже не догадываешься. Я же предоставлю тебе возможность показать, на что ты способна.

Добрый дядечка психолог. Да тебе самому с психиатром пообщаться надо.

– Кто ты?

– Можешь звать меня Влас, Визард или Вир. Как тебе больше нравиться…

– Ты не ответил. Кто ты? И что тебе от меня надо?
– раз уж я ему нужна, рискну и понастырничаю.

– Я - тот, от кого зависит вся твоя дальнейшая жизнь. Мне нужна еще одна девушка в моей команде. Твой типаж мне подходит.

– Для чего?

– Для того, чтобы делать то, что я прикажу.

– А если я не захочу?

– Давай по существу. Ты - заключенная Видана Архипцева. Судимая за убийство Игната Синявского двадцати пяти лет от роду. Сына известного бизнесмена и политика. Приговоренная за отягчающие обстоятельства - особые цинизм и жестокость совершаемого преступления, к пожизненному заключению. Я прав? Соблазнила парнишку, проникла в его дом с целью поживиться антикварными и прочими ценными вещицами, а застуканная с поличным, нанесла пятнадцать ударов в живот и грудь ножом нечего не подозревающему парню, вышедшему из душа. Да, много ты успела наворотить за свою короткую, но уже никчемную жизнь. Тебе двадцать один год, два из которых ты провела на зоне. И все это время только и мечтала о свободе. Я все верно излагаю?

– Нет, - взвизгнула я, задетая за живое.
– Все не так было. То есть, - торопливо поправилась, - о свободе мечтала. Там все только о ней и думают. Но вот проникла в дом с целью поживиться… Нет. Это все враки. Придуманные и состряпанные адвокатом его папаши, чтобы меня упрятать подальше и срок нагнать побольше. Чтобы не всплыли все те гнусности, которыми занимался его сынуля. Они - люди публичные. И свое грязное белье привыкли надежно прятать. Вот и меня упрятали. Да и вообще, что ты знаешь про мою жизнь? Какое право ты имеешь судить меня?

– По праву хозяина, - обрубило Чудовище.
– И про твою жизнь я знаю практически все, опуская некоторые детали. Но это ты мне со временем сама пояснишь. А про свою невиновность ты прокурору будешь рассказывать. Пока что давай придерживаться фактов.

Мужчина зло усмехнулся.

–

Видана Архипцева умерла от пневмонии в тюремном лазарете пятого мая сего года. Похоронена на тюремном кладбище рядом с другими невостребованными родственниками усопшими заключенными. Могила за номером 3035. Хочешь, чтоб это было правдой?

– Нет, - выдохнула я.

– Я тоже так подумал, - хмыкнул мужчина.
– Дальше. У тебя будет новое имя, новые документы, новая жизнь. Но за все надо платить…

– Своим телом?
– не удержалась от едкого вопросика.

– Скажем так, - не чуть не смутился засранец.
– Твое тело - только приятное дополнение к тому, что от тебя потребуется. До тех пор, пока я этого хочу. За первое выполненное задание ты получишь собственное жилье, машину и значительное денежное вознаграждение. Приличный стимул? Это почти свобода? Верно?

Я смогла лишь судорожно сглотнуть в ответ. Петля затягивалась.

– Но, - продолжал мой личный Демон, - для выполнения задания требуется длительная и основательная подготовка. Время ограничено. Месяца три. Не больше.

– А если я не смогу?
– тупой вопрос, но задать стоит.

– Могила за номером 3035?

Я молчала. Ладно же. Сейчас на твоей улице праздник. Но я умею ждать. И добиваться поставленной цели. Ты сам это признал. Последние несколько лет моей целью было - выжить. Несмотря ни на что. Даже, когда и жить-то совсем не хотелось. Но, как говориться, врагам на зло. А еще месть. Отомстить всем тем скотам, которые манипулируют людьми, используют их в своих интересах, не считаясь ни с чем. Постепенно стал выстраиваться целый список. Почему-то до сего момента я не задумывалась: реально ли это? Когда желание велико, над возможностями не заморачиваешься. И вырастают крылья за спиной. Только бы не обгорели, когда к огню близко подлетишь. А огонь - вот он, совсем рядом.

– А по конкретней можно?
– прошептала пересохшими губами.

– Конкретней?
– он забавлялся мной, как дичью, пойманной в капкан.
– Завтра я познакомлю тебя с моей командой. С большинством, впрочем, ты уже знакома. С их помощью ты сможешь стать одной из нас. Если захочешь. А такое желание у тебя должно появиться.

– А если нет?

Он рассмеялся так завораживающе, что я сразу вспомнила сказку о глупом мышонке:

– Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

– Голосок твой так хорош -

Очень сладко ты поёшь!

Прибежала мышка-мать,

Поглядела на кровать,

Ищет глупого мышонка,

А мышонка не видать…

– Отдыхай. Завтра у тебя будет трудный день, - он поднялся и вышел.

Ключ повернулся в замке. Я осталась одна. Почему так? Одиночество становиться предпочтительней обществу тех, с кем приходиться сталкиваться все последнее время?

В полутемном подвале на широкой двуспальной кровати металась девушка во сне. Металась и звала мать. Мать, которая отвернулась от нее когда-то. Как маленький ребенок, который зовет маму, какой бы она не была, как единственно близкое существо, ближе которого нет. Как единственную опору и защиту в жизни. Он еще не осознает, что покинут. Брошен и никому не нужен. Он не хочет поверить в это…