Лабиринты ада
Шрифт:
– Во мне…
– Да. В тебе.., - он так это сказал, что девушка забыла, как дышать. Но в следующую минуту обрела этим трезвость рассудка.
– Хорошо, - говорила, как рубила, - слушай тогда. И не перебивай. А на утро решишь, то ли ты меня никогда не знаешь, то ли сдашь операм, то ли еще че…
Глава 19.
Рассказ Виданы был долгим, сбивчивым и эмоциональным. Она путалась, пытаясь избежать интимных подробностей, захлебываясь чувствами, стараясь донести до Ильи: в какой серьезно опасной ситуации
Ил же терялся в догадках: какой процент правды можно извлечь из всего этого рассказа. Весь целиком его принять за истину он оказывался. Слишком уж невероятной представлялась эта трагедия. Сердце подсказывало ему, что девушка говорит правду. Столько жара, негодования, надрыва, порой боли и гнева, горечи и ненависти было в ее голосе, а невероятные колдовские глаза сверкали неподдельными эмоциями. Невозможно так сыграть. Однако, разум твердил, что слишком много неправдоподобного, непостижимого было в ее рассказе. Сомнения и желание поверить разрывали его разум.
– Я не думаю, даже не жду, что ты не заподозришь меня во лжи, - закончила Веда, - но, наверное, даже рада, что излила душу. Стало немного легче. Но это неправильно: перекладывать всю эту муть на твои плечи.
– Ложись спать, - Илья зарылся пальцами в свои густые русые волосы, - я разберусь…
Видана встала на ватные подгибающиеся в коленях ноги.
– Как скажешь, - грустно улыбнулась она.
Ей было обидно так обмануться в человеке. Где этот милый заботливый мальчик? Открытый и добрый. Он превратился в жесткого бескомпромиссного мужчину. Резкого и безжалостного. Стоило только ему узнать, какие проблемы принесла с собой в его жизнь его новая знакомая. Но он прав: надо попытаться заснуть. Хотя бы на пару часов. А потом она убежит. Как только он уйдет на работу.
– Дана, - окликнул ее в дверях Ил, - ствол отдай.
Девушка застыла изваянием.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, я же не дурак, - хмыкнул парень, - может, конечно, и выгляжу, как придурок. Я на него наткнулся еще тогда, когда ты упала на меня в поезде. Потом видел, как переложила его в карман моей куртки. Куда сейчас спрятала?
– Не отдам, - круто повернулась Веда.
– Это единственная гарантия того, что если они меня поймают, то не смогут заставить пройти опять через все те пытки, которым подвергали за непослушание. Парочку завалю, а последнюю пулю для себя оставлю. Больше никогда, никогда не позволю над собой измываться!
– А почему ты вообще со мной связался? Тебя не насторожило, что девушка носит с собой ствол за поясом?
– осенило Видану. Она злобно прищурилась.
– Насторожило. Но мне было интересно. И потом, я подумал, что это умно: носить с собой орудие самозащиты. Тем более для хрупкой девчонки, да еще и в дороге, в которой может всякое приключиться. Я же не предполагал, что это огнестрел. Теперь в этом уверен. И будет лучше, если он пока побудет у меня.
– Нет, - грозно и безапелляционно отрезала Веда.
–
Заснуть не получалось. Видана лежала с закрытыми глазами и слушала, как Ил меряет шагами коридор. Звякнули ключи: забрал ее комплект со столика у двери. Значит, сбежать не получится. Девушка судорожно сжала пальцы на холодной стали под подушкой. Этот возможный вариант исхода событий она отвоевала. Илья тоже не сомкнул глаз. Он долго курил на кухне, затем ушел. Сон все равно не приходил. Если подумать, то ничего другого ей и не оставалось. Но напряжение не покидало. Веда вскочила и заметалась по квартире. Спрыгнуть с четвертого этажа? Может, и не убьется, учитывая свою невезучесть. Но переломает все, что можно. Ждать - это все, что она могла. Минуты, часы тянулись чудовищно медленно…
Входная дверь со скрипом открылась. Задремавшая в кресле Видана вздрогнула и прижала к груди глок.
– Это я, - оповестил ее еще из коридора Илья.
– Один.
Он вошел и рухнул на диван, запрокинув голову и закрыв глаза. Изнеможенный и взъерошенный, он показался Дане самым родным человеком на свете…
– Я все проверил, - спустя какое-то время начал Ил.
– Поднял архивы, перерыл базу. Тебя судили за убийство сына Синявского, того самого, который ворочает миллионами в городе, где ты училась. Надо же было так попасть, - нервно хохотнул он.
– Игнат жив. Это факт. Ты, понятное дело, невиновна. А дальше пурга какая-то…
– В смысле?
– хриплым шепотом только и смогла спросить Веда.
– В смысле, что ты вовсе не Видана Архипцева, а Есения Корсикова. Так, кажется, звали твою подругу, с которой вы вместе, судя по твоему рассказу, попали к Визарду и его банде? Архипцева давно оправдана и живет себе припеваючи. А вот Корсикова числится беглой заключенной. В деле Есении - фото твое. Ну, а в твоем…
– А могила?
– прошелестела Веда.
– А вот тут - история побега. Прям, криминальный роман какой-то…
Девушка почувствовала, как осыпается пеплом вокруг кресла, в котором сидела.
– Ничего не понимаю… Я теперь беглая наркоторговка, что ли?
– Получается, что так…
– Нет, - Видану колотило так, что зуб на зуб не попадал. Прикусив язык до крови, она через силу сумела озвучить свои мысли, - можно же связаться с моими родителями, одноклассниками, однокурсниками. Посмотреть старые фото. Я - Видана. Они не могли за такой короткий промежуток времени все подчистить. Это не реально… Ну.. Я не знаю… Я правду тебе рассказала…
Она задыхалась всхлипами без слез. Ее бесконечный кошмар наращивал обороты, и не было ни одного просвета в черном тоннеле, сквозь который она летела, ударяясь о стены. Летела в ад…
– Можно, но это потребует времени. И трудозатрат. Я думаю, что тут у твоего Вира возможностей больше. Вероятно, он и не станет этим заворачиваться, если ты попадешься в ближайшие несколько дней. Сети расставлены так, что ускользнуть нереально. Самое интересное, что о нем и его команде нет никаких сведений. Они не существуют. Людей с такими именами и кличками в базе нет. Они не проходят не по одному делу.