Лабиринт
Шрифт:
— Сара, не оставляй меня! — донесся до нее голос человечка, который продолжал размахивать кулачонками и стучать ими в дверь. Словно надеясь, что дверь смилостивится и не даст им погибнуть.
— Скорей сюда — помоги же! — прокричала она ему в ответ.
Хряксон присоединился к ней. Вдвоем они изо всех сил навалились на край стены.
— Давайте, давайте, — подбадривала Сара, — ну налегайте же, маленький обманщик, толкайте!
Хряксон, напирая на плитки изо всех сил и задыхаясь, проговорил:
— Я могу все объяснить.
— Тол-кай-те!
Неожиданно
Это случилось буквально за мгновение до того, как адская машина готова была раскромсать их на мелкие кусочки и едва не зацепила их за ноги. Теперь, подойдя к массивной двери, мясорубка крушила ее своими ножами и тесаками. Страшный грохот и скрежет заполнили все пространство: как щепки, летели от двери куски дерева, а снизу кружились щетки и дочиста все выметали. Управляли машиной четыре гоблина. Они стояли на платформе позади рабочей стенки и с таким усердием крутили в ней всякие рукоятки и хитроумные приспособления, что были в поту и хрипели от натуги. Грохочущая крушилка разнесла дверь в пух и прах. Затем протиснулась сквозь образовавшийся проход и двинулась дальше. Постепенно она скрылась из виду.
Сара лежала на спине и все еще приходила в себя. Хряксон, глядя на нее сверху, проговорил:
— Он ничего не жалеет для нас, — проговорил он это с легким восторгом и покачивая головой. — Чистильщики, потом Вечная Вонь — это же такая работа! Видно, из-за тебя ему приходится поломать голову.
Сара, с трудом улыбнувшись, ответила:
— Кое-что веселенькое он уже придумал.
Но Хряксон снова весь был в деле: его глазки так и бегали по сторонам — направо, налево, по темным углам, что-то отыскивая. И наконец он нашел это.
— Вот то, что нам нужно, — проговорил он и добавил, обращаясь к девушке: — Давайте за мной.
Сара села и огляделась. Они оказались в другом проходе. Невдалеке она увидела стоящую на полу лестницу. Лестница тянулась в темноту.
— Давай поживее, — сказал Хряксон.
Нижняя перекладина на лестнице была для него слишком высока. Он бегал и прыгал вокруг лестницы, тщетно пытаясь вскочить на нее.
Сара подошла. Лестница показалась ей ненадежной. Она была собрана из какого-то странного набора деревянных палочек, дощечек, веточек, которые где-то были перетянуты веревками, а где-то схвачены гвоздями.
— Поскорее, дай же мне руку, — нетерпеливо тормошил ее Хряксон.
Девушка одной рукой держалась за лестницу.
— Как можно вам доверять, когда я знаю, что вы хотели меня обмануть и вели к началу Лабиринта.
— Я НЕ ХОТЕЛ этого, — решительно заявил Хряксон и злобно уставился на нее своими маленькими поросячьими глазками.
Лгунишка, а совсем не умеет врать, — подумала Сара, — даже пожалеть его хочется.
— Это я ЕМУ сказал, что
— Хряксон! — Сара невольно рассмеялась: она почти все ему простила. — Ну как можно верить хоть единому Вашему слову?
— Ах, вот как! — сказал он, прищуривая один глаз. — Давай, проверяй меня хоть сейчас. Я предлагаю двигаться этим путем. Может, у тебя есть какой-нибудь другой выбор?
Сара подумала и сказала:
— Этот, так этот.
— Тогда, — сказал Хряксон, — главное дело — снова забраться наверх.
Он опять стал подпрыгивать, пытаясь дотянуться до первой лестничной перекладины.
Сара подставила ему коленку и Хряксон начал взбираться по лестнице. Девушка последовала за ним. Ей казалось, что в любой момент вся эта хлипкая конструкция может развалиться. Но, с другой стороны, как сказал Хряксон, был ли у нее выбор?
Не поворачивая головы, Хряксон крикнул:
— Еще одно важное дело — вниз не смотреть!
— Ясно, — отозвалась она. И, словно играя в классики, когда невозможно удержаться, чтоб не подсмотреть — если прыгаешь с закрытыми глазами, взглянула себе под ноги.
— О-о-о-ох! — закричала она.
Оказывается, они забрались значительно выше, чем она предполагала. Хлипкая лестница шаталась и вот-вот готова была рухнуть под ней. Сара не могла теперь различить ни начала ни конца этой лестницы. Она чувствовала, что силы покидают ее, и она не может больше сделать вверх ни шага. Она вцепилась руками в лестницу, так как ее начала бить дрожь. Лестница заходила ходуном вместе с нею.
Наверху Хряксон отчаянно припал к дрожащей лестнице.
— Я ведь предупреждал, НЕ НАДО смотреть вниз, — простонал он. — Или, может быть, НЕ НАДОкак раз означает НАДО— в тех краях, откуда ты явилась?
— Простите, я не думала, что так…
— Ладно, когда вдоволь надрожишься и перестанешь, возможно, нам удастся продолжить путь.
— Я ничего не могу с собой поделать, — захныкала Сара.
Раскачиваясь на лестнице, как обезьяна на ветке, Хряксон с трудом проговорил ей в ответ:
— Послушай, если так будет продолжаться, мы останемся здесь до тех пор, пока не шлепнемся вниз и не превратимся в гнилую дохлятину.
— Простите меня, — проговорила Сара, не переставая дрожать.
— О, хорошие новости: она просит прощения. В таком случае я не имею ничего против того, чтобы качаться здесь до самой смерти.
Эти слова подействовали на девушку: она твердо решила пересилить страх, посмотрела наверх и начала глубоко дышать, заставила себя думать о приятных вещах: вот любимый пес ее — Мерлин, вот ее комната, вот стол с таблицей умножения, вот чудесным вечером она выходит на прогулку с мамой… Это подействовало. Она вновь смогла управлять собой и снова стала карабкаться вверх.