Лабиринт
Шрифт:
– Я плохо чувствую, - вместо того, чтобы отодвинуться, он кладет руки мне на талию и подтягивает к себе.
Трусливо подрагивая, замираю, но все же пытаюсь его контролировать.
– Ты часто врешь, изворачиваешься, - продолжает Алекс уверенно, - и снова сбежала бы, если бы не Катя, не так ли?! Знаешь, если бы ты любила меня, уверен, я бы это почувствовал… а так. Все ложь.
У меня начинает кружиться голова. Он наклоняется ниже.
– Алекс, перестань!
– протестую, отталкивая его. Он отпускает меня. Отпрыгиваю на шажок в сторону, - и в чем это я соврала, скажи, конкретно?!
–
Откуда в нем такая агрессия, подозрения? Ну да, я сбегала, и что? Неужели он думал, что буду рада его приказу помогать в ликвидации неугодных?
– Например, в том, что касается твоего мужа! Я знаю, что ты разводишься.
В моих глазах темнеет от ужаса происходящего.
– Я только не понимаю, зачем, - спокойно напирает он с вопросами, - итак, зачем же?
– Затем, что, - мучительно раздумываю, - да как ты вообще узнал об этом? Подслушивал?
Алекс вздыхает.
– У меня не простая машина, ты же в курсе моей работы? Там есть устройство, которое автоматически информирует меня обо всем, что происходит в салоне. Программа-переводчик в нем присутствует тоже.. тебе интересны тонкости или не хочешь отвечать на вопрос, Женя?!
– Но, - произношу почти в отчаянии. Боже, как неприятно, что он слышал тот разговор с отцом, - ты должен был сказать мне. Что слушаешь.
– Я должен был вмешаться в разговор? После это уже не имело смысла.
Молчу, и он тоже. Но упорно ждет продолжения. И, судя по всему, уже никуда не торопится.
– Так зачем врала, что любишь мужа, ждешь встречи, спешишь к нему?!
– Ну.. в конце концов, - я мнусь как школьница, - потому что.. это в какой-то мере обезопасило бы меня от твоих возможных приставаний. Все же так попроще выстраивать общение, согласись! После всего, что было.
Он смеётся, и это почему-то очень задевает.
– А что было? Если ты думаешь, Женя, что мое возможное желание соблазнить тебя мог бы остановить какой-то там мифический муж, то ты просто дурочка, - выдаёт без церемоний.
Багровею. Только собираюсь сьязвить что-нибудь в ответ о его непорядочности, как вовремя вспоминаю о Кате. Не время и не место. Я должна быть умнее его. Хитрее... я много чего должна!
– Ладно, извини, - быстро меняю риторику. Хмыкаю, - давай мир? Будем считать, что оба погорячились. Никаких соблазнов, мужей и взаимных оскорблений! Я пошутила. Просто это очень личное, понимаешь? Потому не рассказала. Я знаю, что мы друзья, и оба порядочные люди. Предлагаю закончить на этом.
– Нет, ты не дурочка, - он холодно улыбается, и в глазах его мелькает что-то странное. Опасное. Или давно забытое, возможно, - беру свои слова обратно! Мир, - протягивает руку.
Мне не остаётся ничего другого, кроме как пожать ее.
Алекс уходит, пожелав мне спокойной ночи, и бросив на меня украдкой короткий пристальный взгляд. Обессиленная после наших словесных баталий, возвращаюсь в свою комнату. Мое временное пристанище.
Конечно, я не собираюсь ничего тут осматривать, тем более, что все здесь явно нашпиговано техникой, которая тут же «доложит» об этом Алексу. Бесцельно попереключав каналы на телевизоре минут двадцать, я выключаю его совсем.
После
Скорее всего, это связано с появившимся после всех моих злоключений чувством безопасности. Относительной безопасности, разумеется.
А ведь раньше все было наоборот - именно Алекс привносил в мою жизнь экстрим и опасность!
Однако это он спас меня от потери почки. И спасает сейчас Катю.
Искупавшись, иду на кухню попить воды. Не в силах побороть неуместное любопытство, заглядываю в холодильник. Содержимое меня не слишком удивляет - много всякой всячины, включая консервацию, красную икру, экзотические фрукты.. Шампанское? Да он гурман! Когда это он собирался его тут распивать, пока я сплю, что ли?
Возвращаюсь к себе, чтобы укутаться в одеяло и немедленно погрузиться в сон.
Я так устала.
Засыпая, вспоминаю о том, что надо бы написать Наташе с просьбой сообщить от меня руководству кафедры, что я приболела. С больничным потом как-нибудь разберусь.
Конечно же, сразу возникнет вопрос, почему об этом сообщает не Гриша, но мне становится дурно при одной только мысли о подобном разговоре с ним, это раз, и два, он ведь назло не сделает так, как я прошу, и тогда меня попросту уволят. А этого нельзя допустить, никак нельзя...
Государственная медицинская клиника Брэдфорда, Йоркшир
В закрытой ординаторской молчат две женщины в белых халатах, там же находится эффектная брюнетка лет тридцати или чуть меньше, в модном брючном костюме. Она сидит, красиво скрестив свои длинные стройные ноги и сложив руки в умоляющем жесте.
– Женевьева, ты сошла с ума, - наконец, раздраженно произносит та из двоих, что помладше, - нас могут лишить по твоей милости лицензии, навсегда! И потом, это подсудное дело.
– Господи, да знаю я, - восклицает Женевьева, - мне должна помочь не ты, конечно, а Шарлот, - кресло делает плавный полуоборот от движения ее каблуков и вот уже она прожигает взглядом Шарлотту, - милая, если ты не придумаешь мне диагноз, любой, и не откроешь больничный, я просто прямо сейчас возьму машину и уеду, все! Я вам клянусь.
– Но куда?!
– В Лондон, Лиза, - спокойно отвечает брюнетка своей двоюродной сестре.
Женщины-врачи надолго замолкают, переглядываясь.
– Если ты не расскажешь нам обо всем, что стряслось, мы не будем помогать тебе!
– заявляет Лиза, нервно прохаживаясь вокруг ее кресла, - не понимаю. Если так нужен отпуск, почему бы просто не переговорить с начальством? Я знаю, что тебя очень ценят, и хотя бы несколько дней за свой счёт..
– Ты не знаешь всего, Лиз, - отрицательно мотает головой девушка, - что такое наша лаборатория? Все отпуска, даже срочные, планируются минимум за год, а сейчас у нас в разработке и на тесте две серьёзные вакцины одновременно. И я одна из ведущих разработчиков! Меня не отпустят. Ни под каким предлогом. Только болезнь или смерть. Точка.