Лабиринт
Шрифт:
По его словам выходит, все, что у меня было раньше - иллюзия. И все, что есть сейчас, просто попытка удержаться в сознании.
– Мистер Спенсер, каковы мотивы вашего преступления?
– задает он мне вопрос сходу, и это первое, с чего начинается каждая наша встреча.
Говоря он, я имею в виду человека, который приходит почти каждый день, чтобы проводить допросы со мной, и иногда это растягивается на часы, а мой помутневший рассудок никак не в состоянии запомнить его имя.
Сегодня он сообщает страшное: Старка больше нет, а в его доме было совершено двойное убийство
– Понимаешь ли ты, сынок, что натворил?
– сегодня он говорит со мной по-отечески мягко, почти ласково.
– Почему вы думаете, что это я?
– искренне изумляюсь.
Я был уверен, что нахожусь здесь из-за криминальных делишек главного, возможно возни с работой нелегальных казино, как свидетель, ну или что-то вроде того. Кому понадобилось убивать Старка, зачем?!
Он театрально вздыхает.
– Покайся, сынок, и поверь - будет легче. Скостим срок за содействие следствию, не сомневайся!
– я почти физически чувствую, как вокруг меня начинает сжиматься адское кольцо чьей-то намеренной подставы, и весь ужас моего положения, наконец, потихоньку доходит до меня окончательно, - твои сокамерники рассказали, что ты грустишь, не общаешься ни с кем. Не спишь ночами.. жить с нечистой совестью ведь тяжко, правда?
– А вы считаете, я должен радоваться здесь?
– Ну, здесь ещё не самый худший вариант, Алекс. Есть места похуже, вроде тюрьмы. Смотри, - он ловко поворачивает ко мне монитор своего раскрытого, видавшего виды ноутбука.
Вижу чуть смазанную картинку-видео с какой-то уличной камеры. Не сразу понимаю, что это край дома и окно ветхого одноэтажного домика в Южном Бронксе, который снимает Старк.
На видео парень в капюшоне и темной одежде, лица не видно, но комплекцией тела очень напоминающей мою, цепляет что-то за край полуприкрытого карнизом окна. Он возится довольно долго, а затем достает из кармана часы, смотрит на них.
Узнаю эти часы, сглатываю. Молчу. Следак жадно ловит все мои реакции.
На самом деле Старка зовут Томас Вуд, и я один из немногих, кому это известно.
– Итак, вы дружили с Томом, - тонко улыбается следователь, и я замечаю, что он пишет наш разговор на диктофон, впрочем, особо не скрываясь, - это правда?
– Да.
– Узнаете ли вы эту девушку?
– кладёт на стол фото Стеллы. Метнув быстрый взгляд на него, решаюсь ответить «да». Нас могли где-то видеть вместе.
– Алекс, чем занимался Том?
– продолжает менять темы следователь.
– Не знаю точно, - стараюсь говорить уверенно, - мы были больше приятелями, чем друзьями. Так, виделись иногда. Вроде бы он собирался поступать в Колумбийский, и где-то подрабатывал, кажется, охранником в супермаркете..
– Вроде бы, кажется, - он ехидно ухмыляется, - вижу, вы и в самом деле были просто приятелями, ты так мало знал его! Значит, и эмоциональной связи у вас особой не было. Том сирота, Алекс. Он кое-как окончил среднюю школу, и никакой Колумбийский ему, естественно, не светил. Скажи, ты не был бы сильно огорчён, если бы он исчез из твоей жизни, не так ли?
– Был огорчён, сильно, -
– Но не очень-то удивился, верно?
– Нет.. я.. удивился. Как же может быть иначе?!
– Может, Алекс. Вы ведь конфликтовали в последнее время, да? Вспоминай.
– Мы не конфликтовали!
– А ваши друзья свидетельствует об обратном!
– Какие еще друзья?
– Ну, в частности, девушка, которую ты опознал.
– Этого не может быть, - шепчу одними губами.
– Не веришь, Алекс? Могу даже показать, - он аккуратно достаёт из узкого портфельчика бумаги. Крутит у меня перед глазами какие-то от руки исписанные листы с показаниями, с подписью Стеллы. Но я не знаю ее подписи, я вообще едва ли видел хоть однажды ее почерк. Следак удовлетворенно кивает, - итак, теперь, когда ты убедился, я задам тебе важный вопрос. Из-за чего именно был ваш основной конфликт, я бы даже сказал, вражда, по свидетельствам очевидцев?
– Но я не припоминаю такого!
– отвечаю, чуть не плача от бессилия, и это является правдой, - какая нахрен вражда?
– Бывает, Алекс. Ты подзабыл. А может быть, тебе стыдно! Я подскажу. Из-за девушки.
– Из-за какой девушки?!
– взрываюсь, - у нас никогда не было конфликтов из-за девушки.
– Спокойнее, Алекс. Объясни.
– У Старка, вернее, у Тома, была своя девушка, у меня - своя.
– У Старка, значит? Прозвище, да? – он что-то помечает в своем блокноте, - и как же звали его девушку, кто она?
– Бритни, фамилии не знаю, - вытираю покрывшийся испариной лоб. Я вообще почти ничего не знаю о девушке Старка, зато очень явственно ощущаю, как меня все глубже засасывает в эту адскую трясину вопросов-ответов.
Как удавка на шее, все туже и туже. Кто убил Старка и почему Стелла лжесвидетельствует против меня?!
– Где она работает, может быть, учится? Как ее найти?
– У меня нет ее контактов, честно, - развожу руками. Следак понимающе качает головой.
– Ну хорошо, Алекс. А чем занимаешься ты? Как вы познакомились со Старком?
– В закусочной «Берри», - называю наугад. Мы и правда часто бывали там, - я англичанин, приехал поступать сюда учиться, но мне не хватило денег - меня ограбили почти сразу после приезда. Я могу показать свои документы, доказать вам, - запинаюсь.
– Допустим. Но на что ты живёшь? Где работаешь? Нам нужны контакты твоего работодателя.
– У меня были кое-какие сбережения, украли не все.. и я находил иногда разовую работу по объявлениям, обычно это было участие в рекламных акциях. Телефоны не сохранились.
– У вас был конфликт из-за этой девушки, не так ли?
– он снова поднимает со стола фото Стеллы, - из-за Алисии Эванс! Ты признаешь, что у вас с ней был роман?
– Признаю, - отвечаю беспомощно. То, что у нас было, это, конечно, сложно назвать романом. Я бы сказал, разовый перепихон где-то на заре нашего знакомства. Кажется, она даже одно время запала на меня, но вряд ли серьёзно. Мы несколько раз бывали в барах, разных, и нас могли видеть, отрицать это было бы опасно, - но.. скорее, короткие отношения. Мы были больше как друзья.