Чтение онлайн

Два года прошло со смерти Сажье.

Сперва Элис трудно было жить с этими воспоминаниями. Звук выстрела в тесной пещерной камере, дрожь земли, белое лицо в темноте, взгляд Уилла, обогнавшего инспектора Нубеля и первым ворвавшегося в пещеру.

Больше всего преследовало ее воспоминание о гаснувшем янтарном свете в глазах Одрика — нет, в глазах Сажье. В его лице был покой, а не печаль, но от этого боль не делалась легче.

Чем больше узнавала Элис, тем дальше отступал ужас, приковавший ее к тем последним мгновениям. Прошлое уже не в силах было причинить ей

боль.

Она знала, что Мари-Сесиль с сыном погибли под обвалом, когда гора осела от землетрясения. Поля Оти нашли там, где застрелил его Франсуа-Батист, и детонатор, отсчитывавший секунды до взрыва четырех зарядов, мерно тикал рядом с мертвым телом. Армагеддон, который он подготовил своими руками.

Лето сменилось осенью, а осень зимой, и Элис начала оживать — с помощью Уилла. Время делало свою работу. Время и надежда на новую жизнь. Мучительные воспоминания со временем тускнеют. Как старые снимки, нечеткие и полузабытые, они пылятся в памяти.

Элис продала квартирку в Англии и, добавив деньги от продажи тетиного дома в Саллель д'Од, они с Уиллом перебрались в Лос Серес.

Дом, в котором жила когда-то Элэйс с Сажье, Бертраной и Арифом, стал их домом. Они кое-что перестроили, приспособив его к современной жизни, но дух места остался неизменным.

Тайна Грааля надежно скрыта, как хотела того Элэйс. Скрыта здесь, в не знающих времени горах. Три папируса, вырванные из древних книг, похоронены под скалой и камнем.

Элис понимает, что ей выпала судьба закончить то, что осталось незаконченным восемь столетий назад. И еще она понимает, как понимала Элэйс, что истинный Грааль — это любовь, которая передается из поколения в поколение; слова, сказанные отцом сыну, матерью — дочери. Истина окружает нас. Она повсюду: в камне, в скалах, в бесконечной смене времен года в горах.

Пока мы рассказываем друг другу о прошлом, мы бессмертны.

Элис не пытается выразить этого словами. Она, в отличие от Сажье, не из искусных рассказчиков, не писательница.

Иногда ей кажется, что слова тут вовсе непригодны. Зовите это верой или богом… Может быть, Грааль — слишком великая истина, чтобы ее можно было привязать к времени или к месту посредством столь ненадежной вещи, как язык.

Опершись на подоконник, Элис вдыхает нежный вечерний воздух. Дикий тимьян, ракитник, марево над горячими камнями, горная петрушка и мята, шалфей — запахи трав из палисадника.

Она приобретает известность. То, что начиналось с услуг по-соседски: с травок, одолженных местным жителям и соседним ресторанчикам, — становится доходным бизнесом. Теперь в кафе и магазинах по всей округе, вплоть до Фуа и Мирпуа, продают их товары с отчетливой этикеткой: «Epice Pelletier et Fille». [119] Имя предков, которое она вернула себе.

Названия Лос Серес пока еще нет на картах. Деревушка слишком мала. Но скоро будет. Benleu.

В

комнате внизу не щелкают больше клавиши. Элис слышно, как Уилл выходит на кухню, достает из шкафа тарелки, а из кладовки — хлеб. Скоро и она спустится. Он откупорит бутылку вина, и она будет пить, глядя, как он готовит.

Завтра приедет Жанна Жиро — гордая и милая женщина, без которой уже нельзя представить себе их жизни. Под вечер все они пойдут в ближнюю деревню, чтобы положить цветы к памятнику на площади, поставленному в честь известного историка и борца Сопротивления Одрика С. Бальярда. На плите выбита окситанская пословица, выбранная Элис:

«Pas a pas se va luenh».

Позже Элис одна уйдет в горы, где другая плита отмечает место, где он спит под холмом, как ему хотелось. На камне написано просто: САЖЬЕ.

Довольно того, что его помнят.

Генеалогическое древо — его первый подарок Элис, висит на стене в кабинете. Элис внесла только три изменения. Она добавила даты смерти Элэйс и Сажье, разделенные восемью столетиями.

Вписала рядом со своим имя Уилла и дату их свадьбы.

И в самом конце, где еще осталось место для продолжения, добавила строчку:

«САЖЬЕСС ГРЕЙС ФАРМЕР-ПЕЛЛЕТЬЕ, р. 28 февраля 2007».

Элис улыбается и подходит к кроватке, где зашевелилась, просыпаясь, их дочурка. Бледные пальчики полусонно подергиваются. Элис неслышно вздыхает, когда малышка открывает глазки.

Она тихонько целует дочь в макушку и запевает колыбельную на старом языке, переданную от поколения к поколению:

Bona nu`eit, Bona nu`eit… Braves amies, pica mi`eja nu`eit Cal finir velhada Ejos la flassada.

Может, однажды, мечтает она, и Сажьесс споет ее своей малышке.

Баюкая дочь на руках, Элис подходит к окну, раздумывая, чему еще она ее научит, какие истории расскажет о том, что было и что будет.

Элэйс больше не приходит к ней в снах, но Элис, глядя в гаснущем свете на хребты и долины, протянувшиеся дальше, чем видит глаз, чувствует, как прошлое обнимает ее. Духи и призраки протягивают к ней руки и нашептывают истории своей жизни, делятся с ней своими секретами. Они связывают ее со всеми, кто стоял здесь прежде — и будет стоять после нее, — мечтая о дарах жизни.

Вдали белая луна поднимается в перламутровое небо, обещая назавтра еще один чудный день.

В период Средневековья langue d'Oc, от которого получил свое название Лангедок, был языком Миди от Прованса до Аквитании. На нем же говорили в христианском Иерусалиме и землях, оккупированных крестоносцами с 1099 года, а также в некоторых частях Северной Испании и Италии. Этот язык в близком родстве с провансальским и каталонским.