Чтение онлайн

Элэйс вспыхнула.

— Скажи мне, где твой отец?

Элэйс указала в северо-западный угол двора.

— Мы следили за битвой с башни, мессире.

Гильом спешился и отдал поводья своему конюшему.

Элэйс застенчиво приблизилась к нему.

— Мессире?

Он взял ее холодную бледную руку, поднес к губам.

— Тьерри сбили, — сказал он бесцветным голосом. — Сейчас его принесут. Тяжело ранен.

— Мессире, я сожалею…

— Мы были как братья, — продолжал он. — И Альзо тоже. Он всего на месяц старше меня. Мы всегда друг

за друга заступались. Вместе зарабатывали на меч и кольчугу. И в рыцари его посвятили в ту же Пасху, что меня.

— Я знаю, — мягко сказала она, притянув к себе его голову. — Идем, я помогу тебе разоблачиться, а потом постараюсь помочь Тьерри.

Она видела, что глаза у него блестят от слез, и заторопилась, чтобы он не подумал, что она заметила.

— Идем, Гильом. Отведи меня к нему.

Тьерри вместе с другими тяжелоранеными отнесли в Большой зал. Искалеченные и умирающие люди лежали вдоль стены в три ряда. Женщины хлопотали над ними, пытаясь облегчить их страдания. С заплетенными в косы волосами Элэйс выглядела совсем девочкой.

Час за часом воздух в помещении делался все тяжелее, мухи все назойливее. Женщины редко переговаривались и трудились с упорной решимостью, зная, что, если штурм возобновится, станет еще тяжелей. Священники переходили от одного раненого к другому, выслушивая исповеди и совершая последние обряды. Двое Совершенных, укрывшись под такими же темными одеяниями, произносили последнее утешение раненым катарам.

Тьерри был в тяжелом положении. Он получил несколько ударов. Сломанная лодыжка, копейная рана в бедро, раздробленная кость… Элэйс понимала, что он потерял слишком много крови, но ради Гильома пыталась что-то сделать. Разогрела воск и, смешав с настоем листьев и корневищ костевяза, наложила остывший компресс на рану.

Оставив с Тьерри Гильома, Элэйс перешла к другим, у кого еще была надежда выжить. Она размешала в отваре лопуха толченый дягиль и, заручившись помощью одного из поварят, разносила лекарство в чашках, вливая из ложечки в рот каждому, кто еще мог глотать. Раны затянутся, если избежать заражения и не дать ему проникнуть в кровь.

Если удавалось улучить свободную минуту, Элэйс возвращалась к Тьерри, меняла повязки, хотя и видела, что надежды нет. Он был без сознания, и кожа у него приняла смертный голубовато-белый оттенок. Элэйс тронула Гильома за плечо.

— Прости, — сказала она. — Ему уже недолго осталось.

Гильом только кивнул.

Элэйс отошла в дальний конец зала. Молодой шевалье, немногим старше ее, вскрикнул, когда она проходила мимо. Элэйс остановилась, склонилась над ним. Его детское лицо сморщилось, выражая боль и недоумение, в карих глазах застыл мучительный страх.

— Тише-тише, — пробормотала она. — С тобой никого нет?

Он чуть мотнул головой. Элэйс погладила ему лоб ладонью и приподняла кусок ткани, прикрывающий щитовую руку. И тут же отпустила. У мальчика было размозжено плечо. Сквозь кожу торчали осколки костей — как камни в мутном потоке. И в боку

зияла дыра. Кровь стекала из раны и лужей собиралась под ним.

Правая рука у него так и закостенела на рукояти меча. Элэйс хотела высвободить ее, но пальцы не разгибались. Тогда она оторвала от юбки кусок подола и заткнула кровоточащую дыру тряпичным комом. Достала из мешочка на поясе пузырек с валерианой и влила ему в губы двойную дозу, чтобы облегчить смертную муку. Больше здесь ничего нельзя было сделать.

Смерть не была милостивой и не торопилась с приходом. Постепенно всхлипы у него в груди становились громче, дыхание все тяжелее. Когда у мальчика потемнело в глазах, он не выдержал ужаса и заплакал вслух. Элэйс сидела над ним, напевала что-то на ухо, гладила ему лоб, пока душа не покинула тело.

— Прими Господь твою душу, — прошептала она, закрывая ему глаза.

Потом прикрыла лицо и перешла к другим. Элэйс трудилась весь день: разносила лекарства, меняла повязки. Глаза болели, руки покраснели от чужой крови. В конце дня потоки закатного света протекли в высокие окна Большого зала. Умерших унесли. Живые были устроены удобно, насколько позволяли их раны.

Изнемогающую Элэйс поддерживала только мысль, что ее ждет еще одна ночь в объятиях Гильома. У нее ныли кости, отказывалась разгибаться спина, но все это уже не имело значения.

Воспользовавшись царившей во всем замке суматохой, Ориана незаметно ускользнула к себе, чтобы встретиться со своим агентом.

— Давно пора! — буркнула она, наконец дождавшись его. — Рассказывай, что узнал.

— Еврей умер, ничего так и не сказав, но мой господин уверен, что книгу он передал вашему отцу.

Ориана скрыла улыбку и промолчала. Она никому не говорила о том, что нашла за швом плаща Элэйс.

— А что с Эсклармондой из Сервиана?

— Она храбро держалась, но в конце концов сказала, где мы найдем вторую книгу.

Зеленые глаза Орианы загорелись:

— Нашли?

— Еще нет.

— Но она в городе? Владетель Эвре знает?

— Он полагается на тебя, госпожа, и ждет от тебя вестей.

Ориана на минуту задумалась.

— Старуха мертва? И мальчишка? Они не вмешаются в наши планы?

Человек натужно усмехнулся:

— Женщина умерла. Щенок сбежал, но он не опасен. Когда найду, прикончу.

Ориана кивнула:

— Ты говорил владетелю Эвре о моем… интересе?

— Говорил, госпожа. Он польщен, что ты готова на такую услугу.

— И о моих условиях? Он обеспечит свободный выход из города?

— Обеспечит, госпожа, если ты передашь ему книгу.

Ориана встала, принялась расхаживать по комнате.

— Хорошо, все это хорошо. А с моим муженьком вы разберетесь?

— Только скажи, где и когда его найти, сударыня. Остальное проще простого. — Чуть помолчав, он продолжал: — Только обойдется подороже, чем прежде. Риск много больше, хоть время сейчас и беспокойное. Как-никак, эскриван самого виконта! Человек с положением.