Лабиринт
Шрифт:
«...Шарон, пожалуйста...» — вспомнила она.
Через какое-то время МакГиннесс нежно опустила его голову на пол, встала и сверху вниз посмотрела на безжизненное тело Креспи. Его лицо больше не искажалось от боли, по крайней мере выражение было умиротворенным.
Откуда-то из-за открытой двери она услышала жалобный вой раненого чужого, эхом разнесшийся по лабиринту. Это был звук горечи и утраты, похожий на то, что только что вылетало у нее из горла. В крике чужого слышались гнев и боль. Он был еще одной жертвой...
МакГиннесс распрямила
МакГиннесс, не торопясь, повернулась к двери и пошла твердо и целенаправленно.
Она должна была выполнить обещание.
Чурч внимательно изучал монитор. Он был в замешательстве. Чужой убежал. Идеальная убивающая машина обратилась в бегство, и он не знал почему. Это было беспрецедентно, неслыханно.
Доктор увидел, как МакГиннесс резко повернула голову умирающего Креспи, сломав ему позвонки, а потом принялась его оплакивать. На это зрелище было бы больно смотреть, если бы только оно не приводило Чурча в такой гнев, потому что утрата была потрясающе невероятной. К тому времени, когда доктор доберется до мозга полковника, он превратится в мягкую кашицу, с которой уже практически ничего нельзя будет сделать. Чужой должен был убить их обоих, тогда Чурч сразу же бросился бы в лабиринт, и меньше чем через минуту у него уже были бы новые образцы...
Чурч нашел чужого на мониторе меньшего размера, увидел, что тот сидит, съежившись, в конце одного из туннелей. С головы чудовища на пол, сделанный из кислотостойкого сплава, капала едкая кровь. Приглушенные крики были трогательными и жалостливыми.
Почему он бросился бежать? Боль, наоборот, обычно подстегивала этих существ. Они целенаправленно и целеустремленно шли к жертве, и ничто не сбивало их с избранного пути. Случившееся просто невозможно...
Но все равно это произошло, и должно быть какоето объяснение этого провала. Может, здесь имеет место какая-то аномалия?
Да, наверное. Чурч с облегчением кивнул. Перед ним редкий случай, исключение из правил — уродец. Также вполне вероятно, что инстинктивное поведение чужого было каким-то образом изменено сильнейшим ударом по голове, потому что этот удар мог что-то разрушить, а в результате существо потеряло способность видеть...
— Чурч!!! — внезапно прогремело у него в ушах.
В удивлении он посмотрел ла основной экран. Камера была направлена прямо на МакГиннесс. Женщина уставилась на него холодными немигающими глазами, сжала кулаки.
— Чурч, ты меня слышишь? Я тебя убью, ублюдок!
Доктор тоже уставился на нее, и неожиданно его захлестнула холодная волна...
Страха?
Нет,
Чурч нажал еще на одну кнопку, открыв дверь, ведущую в первое помещение. Два находившихся там чужих бросились вперед, мимо трупа Креспи. Все их чувства были нацелены на живого человека, на жертву, которая пока еще могла двигаться.
Доктор хотел видеть ее мертвой.
Чем скорее, тем лучше.
МакГиннес бежала по лабиринту, ей было очень холодно. Она инстинктивно выбирала себе дорогу. Она не знала, что с ней произошло, но ее это и не волновало. Главное, что эта внезапно появившаяся в ней сила поможет ей достичь поставленной цели.
«Я стала машиной, как чужие, — думала МакГиннесс, — инструментом в руках кого-то, кого я не знаю, и все это выше моего понимания...»
Да, все это было неважно. Ее цель — добраться до Чурча и сделать то, что она должна сделать. Только это имело смысл. За спиной она слышала шипение и вопли по крайней мере двух чужих. Их тяжелые шаги гулко отдавались в темных пустых коридорах.
«Надо каким-то образом повернуть назад, чтобы оказаться в том, первом помещении и выйти в лабораторию Чурча».
Она ни секунды не сомневалась в себе. Страх прошел. Единственное, что ее беспокоило, так это то, что ее убьют до того, как она успеет добраться до Чурча, но и это беспокойство было каким-то не связанным со всем остальным и беспристрастным. Это чувство было проанализировано — как бы со стороны — и сразу же отметено в сторону как маловероятное. Ее отчаяние и страх, испытываемые ранее, представлялись теперь, как в тумане, сном, привидевшимся кому-то другому.
У нее в голове не сформулировалось никакого четкого плана. Она просто бежала по лабиринту. Женщина понимала, что ей не удастся убежать от чужих и спрятаться в каком-нибудь закутке в надежде, что они пронесутся мимо. Они все равно почувствуют ее, или Чурч ударит ее электрическим током — ведь его оборудование установлено по всему лабиринту.
Она начала размышлять, почему Чурч до сих пор не убил ее, например, тем же электрическим током, не зажарил ее заживо. Не успев задаться этим вопросом, она уже знала ответ: не позволяло его самолюбие. Он хотел стать свидетелем драматического конца, видеть, как она кричит в агонии, пытаясь сопротивляться, на нее наступают чудовища, разрывают ее своими лапами...
Чурч будет разочарован. И он умрет.
МакГиннесс надеялась, что он окажется настолько самоуверенным, что откроет ту первую дверь, что у него возникнет непреодолимое желание лично понаблюдать за тем, как она умирает, — не по монитору, а в его присутствии. Он забудет о мерах предосторожности. Она думала, что подобное вполне может произойти, хотя, конечно, могла и ошибаться...
«Если я ошиблась, то я найду другой способ разделаться с ним».
Эта мысль мгновенно заглушила остатки ее беспокойства. Если есть хоть какой-то способ добраться до Чурча, она это сделает.