Лабиринт страсти
Шрифт:
– Хэлли Фицджеральд? – спросил в трубке сдавленный мужской голос.
– Да?
– Если хочешь получить свою рухлядь обратно, тебе придется заплатить за это.
Марк за ее спиной молчал, но Хэлли поняла, что он слушает. Стараясь говорить обычным голосом, Хэлли беззаботно спросила:
– Что за рухлядь ты имеешь в виду?
– Достань двадцать пять штук зеленых.
– Что?!
– И никакой полиции, никакого ФБР, вообще не связывайся с законом. Понятно?
– Еще бы, – радостно ответила Хэлли с широко раскрытыми от ужаса глазами. Не стоит говорить неизвестному, что представитель
Голос оборвал ее на полуслове:
– Двадцать пять тысяч.
– Боже мой, какая уйма денег!
– Достань их. – Неизвестный отключился.
Внутри у Хэлли все оборвалось. Двадцать пять тысяч долларов! Эта цифра не переставая крутилась в ее голове.
Она повесила трубку на место. Вымогатель мог с таким же успехом требовать у нее миллион. У Хэлли не было никаких сбережений, она и так еле-еле сводила концы с концами. А оба здания – и дом, и музей – нуждались в ремонте, новой крыше и еще куче всего другого. Кроме того, она даже не была уверена, что у звонившего имелись ее вещи, рухлядь, как он их назвал.
Почувствовав чье-то прикосновение, Хэлли чуть не подпрыгнула на месте. Повернувшись, она увидела Марка. Он все еще был зол, но к злости примешалось любопытство.
Она впервые обратила внимание на его глаза. У них был необычный, бледно-карий цвет, немного зеленоватый, немного сероватый, ресницы были очень густыми и черными, они отлично сочетались с цветом его бровей и волос. Он был очень высок, лицо немного грубое, подбородок очерчен резко, нос острый. Короткая военная стрижка подчеркивала рельефные скулы. Казалось, новый начальник полиции весь состоит из углов и неровностей.
– Ну что же, – сказала Хэлли нарочито радостным голосом, снимая трубку с рычажка и протягивая ему. – Теперь он в полном вашем распоряжении.
Уходя, она с ужасом думала о том, что он сделает. Догонит ее и арестует? Или махнет на нее рукой? Господи, зачем она только рассказала эту глупую историю про Англию? Он не поверил ни единому ее слову.
Хэлли никогда не умела врать. Вот ее двоюродная сестра Трейси была талантливой в этом деле, всегда могла насочинять кучу сказок, а Хэлли оставалось только жалеть, что в ее характере недостает хитрости.
– Эй, ты! Хэлли! – услышала она голос Марка.
Хэлли остановилась и, холодея от ужаса, медленно обернулась.
– Да? – пропищала она, словно мышь, пойманная в ловушку.
Марк посмотрел на нее и покачал головой, как бы отгоняя какую-то непристойную мысль.
– Ничего, – пробормотал он.
Прижав к себе портфель, он бросил монетку в телефон и начал набирать номер. Больше он не обращал на нее внимания.
Хэлли хотела еще раз извиниться и уже открыла рот, но передумала. Человек по телефону сказал, чтобы она не смела связываться с законом. Поэтому ей придется все решать самой, не говоря никому ни слова.
Как же ей недоставало сейчас бабушки! Она ушла из жизни уже год назад, а Хэлли все никак не могла пережить эту страшную потерю.
Бабушка была ее поддержкой и опорой
Тетя Джулия где-то путешествовала, пытаясь найти ответ на вопросы жизни у очередного гуру, а Трейси уехала в прошлом месяце в Сан-Франциско, и с тех пор Хэлли ничего о ней не слышала. Трейси было всего девятнадцать лет, на десять меньше, чем Хэлли. Кузина унаследовала жажду приключений и путешествий от своей матери, всегда бросалась в авантюры и попадала в передряги. Двоюродные сестры были разными, как день и ночь.
Двадцать пять тысяч долларов...
Эта мысль не выходила у нее из головы. Сейчас ее вновь охватила паника, и холодный страх сжал сердце. Как она найдет эти деньги? Ведь ей нужно вернуть свои вещи во что бы то ни стало.
ГЛАВА ВТОРАЯ
– Да, Джоанна, – повторяла Хэлли в трубку, меряя шагами комнату, – это был всего лишь новый начальник полиции, это с ним я разговаривала сегодня утром. Нет, я его никогда раньше не видела.
– Ну, возможно, – пропела ее подруга на другом конце телефона. – Но вы так хорошо смотрелись вместе.
Хэлли выглянула из окна и задернула занавеску. Вечер потихоньку угасал, на улице было превосходно, огромные дубы резко вырисовывались на фоне темнеющего неба. На дальнем конце улицы уже загорались старомодные уличные фонари.
– Хорошо? – переспросила Хэлли и пошла в другой конец комнаты. – Извини, но тебе нужны очки.
– Ну, он обворожительный, – продолжала Джоанна, ничуть не обидевшись. – Том говорит, что он бывший военный, и все теперь гадают, каким начальником он окажется. Будет лояльным или возьмет все в ежовые рукавицы. Ты как думаешь?
– Да мы с ним просто перекинулись парой слов.
Этот разговор тяготил Хэлли. Но ей не хотелось, чтобы ее волнение передалось Джоанне, которая была ее верной подругой с детского сада, когда Хэлли переехала к бабушке и дедушке в Промис.
Вчера днем, когда она обнаружила, что музей обворовали, Хэлли позвонила в первую очередь Джоанне. Подруга тут же примчалась и провела с ней весь день. Муж Джоанны, Том, один из офицеров полиции города, сам составил опись.
Хэлли так хотелось рассказать Джоанне об этом звонке, посоветоваться с ней, попросить о помощи. Но аноним сказал, чтобы она не связывалась с законом, а Джоанна никогда ничего не скрывала от мужа.
– Ну ты же согласишься, что он очаровашка? – продолжала Джоанна.
Хэлли закрыла шторы с восточной стороны гостиной.
– Может, для тебя он и очаровашка. Пусть так. Но для меня он слишком... большой. Даже пугающий.
– Ого, большой, пугающий. Звучит очень сексуально.
– Возможно, для кино это сексуально. В реальной жизни – нет. – Волнения и переживания этого дня начинали сказываться, хотя Хэлли понимала, что Джоанна старается отвлечь ее от мыслей о похищенных ценностях. Хэлли остановилась в центре комнаты, стараясь успокоиться. – Как там моя крестница? Уже разговаривает? – спросила она.