Чтение онлайн

— Мы будем открывать его? — нерешительно спросил Алекс.

— Время не совсем подходящее. Все так перепуталось… Слишком много событий на сегодня. — Она подошла к Алексу и положила руки ему на плечи. — Слышно что-нибудь о Уолтерсе и Ги Тампле?

— О, этим прохвостам ничего не сделалось, — иронически усмехнулся Алекс. — Макферсон арестовал водителя машины, который напрочь отказывается объясняться по-английски. Анджело сейчас в Паддингтон-Грин; [141] видимо, ему не удастся уйти от обвинения в похищении и даже, возможно, в убийстве. Пусть хоть кто-нибудь из них получит по заслугам. У Тампля случился очередной небольшой приступ — в

том месте, где у него, по идее, должно быть сердце. Но сегодня его переводят в Бромптон — мы и там не будем спускать с него глаз.

— А что с Уолтерсом? — Люси машинально массировала ему плечевые мышцы. — Честно говоря, я решила, что он умер.

Он накрыл ее ладонь своей.

— С Уолтерсом мороки побольше, чем с остальными. Ему повезло, что нож замкнуло о ламповый патрон, а самого его отбросило далеко в сторону. Насколько я знаю, входное отверстие все же обнаружили — небольшую ранку на запястье. Но ЭКГ и «эхо» у него очень обнадеживающие. Сегодня утром мы обсуждали с Амалем терапию для Тампля, и я заодно упомянул об электрическом шоке у Уолтерса. Амаль уверяет, что в таких случаях не избежать серьезного повреждения нервной системы, но я что-то сомневаюсь… Видно, дьявола так просто не убьешь! — попытался сострить Алекс. — Думается мне, он нарочно выживет и еще ох как повоюет!

— И отомстит всей нашей компании! — вздрогнув, добавила Люси.

Она взглянула на Алекса, скрывая свои чувства. Он по-прежнему рассматривал серебряный ключик.

— Ты хочешь открыть сейчас? — волнуясь, спросила она.

Алекс отвлекся от захвативших его размышлений по поводу явного сходства между Фицаланом Уолтерсом и Мальволио и ответил с привычной иронически-спокойной улыбкой:

— Компания тоже хотела поприсутствовать. Сейчас все разбрелись спать и собирались спуститься позже; но, может, нам вовсе не обязательно присутствие массы статистов, если мы собираемся осуществить Вознесение из обычной гемпширской кухни?

— Пандора, [142] наверное, чувствовала то же самое?

Она улыбнулась, и оба, не сговариваясь, обступили сундук. Люси сняла с шеи цепочку с золотым ключиком — ее пальцы едва приметно дрожали. Алекс на всякий случай еще раз внимательно осмотрел замки, затем они, немного стесняясь торжественности момента, вставили серебряный ключик в серебряную скважину, а золотой — в золотую, с противоположной стороны. Алекс кивнул, и оба совместными усилиями провернули ключи.

Механизм внутри щелкнул, и Алекс приподнял крышку. Оба ахнули: что бы ни хранилось в сундуке, оно было на фут утоплено в плотную массу бледных розовых лепестков, издающих поразительной густоты аромат. Впечатление было такое, будто из цветущего летнего сада вынули всю эссенцию ароматов и запечатали в этот компактный сундук.

— Роза дарит нам то, что нетленно, — промолвила Люси. — Мне сказал об этом Джон Ди.

Алекс взглянул на нее, не задавая вопросов, казавшихся сейчас излишними. Некоторое время оба неподвижно стояли, рассматривая засохшие соцветия. Каждый по-своему гадал о том, что спрятано под ними. Сундук был доверху полон, но рыхлая масса лепестков вряд ли скрывала значительный по величине предмет. Поворошив ее рукой, Люси обнаружила небольшой пергаментный сверток. Получив молчаливое одобрение Алекса, она осторожно, чтобы не повредить содержимое, развернула обертку и,

протянув ему исписанный клочок, положила себе на ладонь миниатюрную золотую вещицу — прелестное украшение размером всего в несколько сантиметров, инкрустированное дюжиной жемчужин, таким же количеством рубинов и черным сапфиром в центре. И Люси, и Алекс тотчас узнали знакомые очертания: полумесяц над солнечным диском, наложенные на крест, или, иначе, всеобъемлющие альфа и омега, одна вверху, другая внизу, — переплетенные символы Венеры и Марса, женщины и мужчины. Перед ними была монада Джона Ди, незамысловатая эмблема, приветствующая любую веру и религию, от античности до современности, и по-прежнему вселяющая надежду на общечеловеческие братские узы.

Пока Люси держала ее в руке, Алекс прочел вслух написанное на клочке пергамента:

— Это какая-то цитата, я ее не узнаю: «Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним… тогда вы войдете в царствие».

Они поглядели друг другу в глаза, наслаждаясь истинным пониманием: остальное следовало отложить до более подходящего, приличествующего случаю дня. Алекс стиснул Люси в объятиях, и долгое время оба молчали. Она знала, что его помыслы в этот момент направлены к матери, к Уиллу, к ней самой, и ощущала их особенную хрупкость, возбраняющую любые слова. Все это она постигала по небывалой сродственности их мыслей, чувств и переживаний. Наконец он задал ей простой вопрос:

— День летнего солнцестояния подойдет?

Люси одобрила взглядом, а потом добавила:

— И Дианин райский сад.

Она проспала! Сквозь вязкую дремоту ей было слышно, как дверь сначала отворилась, потом так же тихо закрылась, кто-то распахнул ставни — все это словно еще во сне. В панике она села на постели с поспешностью, вызвавшей у нее легкое головокружение, но тут же улыбнулась знакомой вазе у малознакомой кровати. Перьевой авторучкой Алекса — правдивым вестником его эмоций — была написана на листке фраза из восьми слов: «Роза мира, сорванная для любимой в летнее солнцестояние».

Опершись о подоконник комнаты Уилла и любуясь видом из окна, Люси услышала короткий стук в дверь, предваривший появление Макса. Она протянула ему руку, и оба некоторое время молча обозревали кипевшую внизу деятельность. Посыльный с двумя помощницами перетаскивали через заднюю дверь в кухню коробки со снедью и оборудование для пикника. Солнечные лучи то и дело вспыхивали в светлых волосах Макса, одетого по случаю торжества в праздничный костюмчик. Люси сердечно обняла мальчика: он был вылитый отец.

— Папа попросил меня помочь тебе перенести вещи в соседнюю, ну, в его комнату, как только соберешься. Скоро уже приедет Шан, а в Шартр мы поедем в одиннадцать. Ой, и еще внизу тебя дожидается какая-то коробка!

— Спасибо, Макс! — Люси вручила ему небольшую дорожную сумку и перекинула через руку наглаженную одежду. — Возьмешь вот это? Платье и туфли я оставлю в комнате дяди Уилла: плохая примета, если твой папа увидит их раньше времени, поэтому я принаряжусь здесь. Шан ведь не откажется мне помочь?

— А то, что я увидел, — ничего?

Он посмотрел на нее с тем обаятельным выражением, которое бывает только у детей, еще не переступивших порог отрочества. Люси улыбнулась и приложила палец к его губам, как бы налагая печать, воспрещающую разглашать даже самую мелочь. Воодушевленный посвящением в тайну, Макс с преувеличенным благоговением покосился на край висевшего в шкафу серебристого шелкового платья и состроил магический круг из большого и указательного пальцев. После этого Люси легким тычком отправила его восвояси.