Лабиринт Данимиры
Шрифт:
Но чудовище направилось прямиком к холодильнику, распахнуло дверцу и стало приглашать меня подойти ближе.
— Кы! Кы! Кы! — голосило чудовище, тыкая чёрным когтем в нутро музейного экспоната.
Я подбежала с твёрдым намерением принудить его открыть мне кран, но пришлось заглянуть в холодильник. Он был почти пуст, только на одной полке стояла бутылка рома, а рядом — двухлитровая бутыль «Пепси-колы».
Да что же это такое? Опять пошла алкогольная тематика?
— Ты совсем дурак, что ли? — зашипела я на анималингве. — Я кошка! Я не звезда рок-н-ролла!
Чудовище быстро захлопнуло дверь холодильника и тут же снова открыло её.
Я осеклась на полуслове.
На полке стояла бутыль с водой, пакет молока и упаковка сливок.
Некоторое время мы молча обозревали это богатство.
Холодильник-самобранец с функцией чтения мыслей. Марки «ЗИЛ». Незаменимая вещь в хозяйстве.
Вот откуда хозяин этого странного места таскал мне предыдущие напитки, улетевшие в бездонную форточку. Никогда не видела ничего подобного…
Чудовище тем временем деловито расставило по полу три тарелки, которые оно достало из шкафа. Наверное, и шкаф-самобранец, предположила я, недаром посуда так беззаботно отправлялась за окно.
… И было мне счастье. Я лакала воду, потом молоко, потом сливки, потом снова воду, и ещё раз молоко, и снова сливки. И ещё раз воду. Я безбожно пожадничала, и мои бока раздулись до бочкообразных очертаний.
Чудовище устроилось на табурете неподалёку и с умилённым выражением наблюдало за моей трапезой. Я вдруг окончательно поняла, что не боюсь его ни капли. По-моему, это безобразное полубезумное существо обитало здесь в полном одиночестве, и моё появление стало для него историческим событием. Недаром каждое моё движение отслеживалось таким заинтересованным взглядом.
Кое-что во всём этом меня смущало. Что это за существо такое, и каким образом оно умудрилось жить в центре Петербурга, никем не замеченное, — с такими-то рогами, клыками, а главное, мозгами? Что-то я не слыхала легенд о Петербургском Минотавре. Допустим, по магазинам ему ходить не надо — еду оно достаёт из волшебного холодильника, который, конечно же работает по принципу мини-портала. Но ведь наверняка оно иногда покидает этот двор… погулять, например, как-то развеяться… Не может же оно сидеть тут взаперти? Может, оно не такое уж глупое, каким кажется? Или глупое, но хитрое?
Но об этом я совершенно точно должна была подумать если не завтра, то после очередного сна. Видимо, магическое истощение помножилось на сонливую кошачью натуру, и мне снова хотелось спать так, что просто ноги подкашивались.
— Сейчас у меня будет сиеста, — объявила я чудовищу. — И большое спасибо! Ах да, ты же не понимаешь… Ну, тогда… — Я открыла пасть. — Мяу!
— Кы! — с готовностью ответило чудовище.
Кто знает, возможно это означало «да пожалуйста».
Вот и поговорили.
Пошатываясь, я нетвёрдой походкой направилась из кухни. Чудовище немедленно встало и двинулось за мной, точно мы были скованы одной цепью. Дверь в ту комнату, где я проснулась, я опознала только потому,
Но теперь успела осознать, как чудовище бережно подхватывает меня под брюшко, перекладывает себе на грудь и уносит меня на свою лежанку.
Ну и пусть, сонно думала я. В конце концов, спать на чудовище явно теплее, а за окном идёт дождь, из форточки дует… и выше моих сил пускаться в объяснения, что форточку следует закрыть. Прыгать по подоконнику и орать на форточку? Нет уж. И вообще, не похоже, чтобы странное существо было настроено агрессивно… оно так хотело уловить мои желания… наверное, прав Интернет — мы, котики, правим миром… я коварно усмехнулась сквозь дрёму…
Ещё я почуяла, что пахнет от чудовища вовсе не так дурно, как можно было бы судить по внешнему виду — не бомжом каким-нибудь, не зверем, не псиной, а веет от него горьковатым травянистым степным духом… высушенными травами… чёрными травами…
И едва чёрная степь из сновидения возникла в моих воспоминаниях, как я тут же оказалась там.
… Я вновь стою среди мёртвого неподвижного ковыля, в том же виде, что и в первом сне, босая и простоволосая, вновь напеваю песенку без слов. Но теперь я точно знаю, зачем здесь нахожусь — мне надо отыскивать тлеющие ниточки и связывать их воедино. Это стремление так важно, что ощущается неким врождённым рефлексом, отними который — и в организме что-то непременно разладится. Я очень стараюсь, мне удаётся соединить две пары обрывков, это больше, чем в прошлый раз. Я счастлива. Так счастлива, что когда просыпаюсь, всё ещё ощущаю, как на губах медленно тает чеширская улыбка…
… Дождь перестал идти, за окном стоял невнятный сумрак — с каким-то странным неровным отсветом, как будто где-то рядом вспыхивала и гасла неоновая рекламная вывеска. Было совершенно непонятно, сколько я проспала, который сейчас час — поздний вечер? раннее утро? — и даже не соображалось, который ныне день недели. Тем не менее, чувствовала я себя хорошо, мне не хотелось ни есть, ни пить, ни спать, голова была ясной и свежей. Теперь можно было произвести осмотр местности, поразмыслить над своим печальным положением и наметить план действий.
Чудовище спало — тихо и бесшумно. О том, что оно дышит, можно было догадаться только по движению грудной клетки — вверх и вниз. Что-то в этом было, в тёплом убаюкивающем покачивании… мне нравилось… мне очень нравилось… я чуть было не заснула снова, но вдруг одна неприятная мысль отрезвила меня. А если человеческая сущность понемногу начинает растворяться в кошачьей? Пройдёт какое-то время, я забуду, что была когда-то человеком… начну безмятежно лакать сливки, тереться о ноги чудовища, по ночам буду спать на его груди… научусь громко урчать… Душа Снежинки будет бесцельно дрейфовать в пространстве, родители станут вечно оплакивать свою дочь, а Мартин… тут меня передёрнуло… Мартин и его ведьмы начнут подыскивать новую жертву.