Чтение онлайн

Я видел, как меняется выражение лиц студентов по мере того, как они, один за другим, осознавали, что речь идёт о гипотетической ситуации.

— Мы и правда вас хорошо знаем, — сказал Борис. — И если бы это произошло на самом деле, вы бы вмешались.

Я улыбнулся.

— Вмешался бы. Но почему?

— Потому что жизнь девочки гораздо ценнее, чем пара любых туфель. Собственно, нет такого материального объекта, которым вы бы не пожертвовали, чтобы спасти жизнь человека.

— Именно, —

сказал я и оглядел студентов. — Поэтому предположим, что кто-то из вас — Фелисити, я, конечно, не эксперт, но эти туфельки на вид стоят никак не меньше двух сотен, верно?

— Каждая, — ответила Фелисити, улыбаясь.

— Так что же? Ты полезла бы за девочкой в воду?

— Я бы их сначала сняла.

— А что, если…

Но она уже разулась.

— Ладно, — сказал я, разводя руками в знак поражения. — Но что если на тебе были туфли вроде моих…

— Да ни за что, — сказала Фелисити, закатывая глаза. По аудитории прокатился смех.

— …которые надо расшнуровывать. На это нет времени; нужно действовать быстро. Ты бы полезла в воду?

— Без сомнения, — ответила Фелисити.

— Хорошо. Я знал, что это в тебе есть. — Я оглядел аудиторию. — Кто-нибудь ещё? Есть здесь кто-нибудь, кто не пожертвовал бы парой реально дорогих туфель, чтобы спасти тонущую девочку?

Никто не вызвался; несколько человек покачали головами.

— Хорошо, очень хорошо. Потому что знаете, что за историю я вам только что рассказал? Она произошла на самом деле. Только та девочка тонула не в Ред-Ривер рядом с моим домом. Она умирала от голода в Африке. И двести долларов, которые я потратил на свои туфли, легко могли спасти её жизнь, будучи перечисленными в уважаемое гуманитарное агентство. Если бы я пустил сейчас по кругу шляпу, многие ли из вас почувствовали себя обязанными положить в неё 200 долларов или долговую расписку на эту сумму, если бы знали, что деньги пойдут напрямую на спасение жизни в Африке? Я не спрашиваю, кто из вас считает, что это было бы добрым делом; я спрашиваю, кто почувствовал бы, что обязан это сделать?

Никто не ответил.

— Ладно, — сказал я. — Среди вас есть треккеры [52] ?

Поднялось несколько рук, потом, видя, что нашлись люди, готовые в этом признаться, подняли руки ещё несколько человек — одна из студенток изобразила при этом вулканское приветствие.

— Отлично. Мелоди, — сказал я, — насколько хорошо ты знакома с подробностями вселенной «Стартрека»?

— Тиберий [53] , — тут же отозвалась она.

— Ха.

Верно. Но давай немного поиграем в «Свою игру» по «Стартреку». Ты помнишь фильм Абрамса 2009 года — первый фильм после перезагрузки франшизы?

— Конечно.

— Помнишь, как Спока в детстве тестировали компьютеры на Вулкане, сразу после того, как вулканские дети начали к нему приставать?

— Да.

— Задаваемых вопросов не видно, но сцена кончается его уверенным ответом: «Когда с точки зрения морали действие достойно похвалы, но не обязательно». Помнишь этот эпизод?

— Да.

— Отлично. Итак, вопрос на тысячу из категории «философская терминология»: какой вопрос был задан Споку?

— Эммм… — сказала Мелодии. — Э-э…

— Нет-нет, не по-вулкански, — сказал я. — По-английски.

Она рассмеялась, её смех подхватили остальные.

— Без малейшего понятия.

— У кого-нибудь есть идеи? — спросил я, оглядывая аудиторию. — Какой вопрос компьютер задал Споку?

Паскаль в четвёртом ряду решил рискнуть.

— Что такое суперэрогация?

— Именно! И нет, это не излишне частый полив комнатных растений. Суперэрогация — это когда ты делаешь доброе дело, которое не обязан делать. Итак: почему вы считаете, что спасение девочки, которая тонет на ваших глазах — это моральный императив, даже ценой потери 200 долларов, но дать денег на спасение ребёнка в далёкой стране — это в лучшем случае добровольное деяние или, другими словами, мицва?

Бойфренда Виктории Чен звали Росс. Он преподавал английский в старших классах Сити-Парк-Коллегии, на противоположном берегу реки Южный Саскачеван от синхротрона. По понедельникам у него было свободное окно после ланча, и сегодня, как всегда, он заехал за Викторией, и они отправились в ресторан «У Александра». Викки, как обычно, была одета в чёрное, Росс же — в свою любимый синий цвет.

Сделав заказ — чашка тайской лапши для неё, куриный бургер с халапеньо и гуакамолем для него — Росс сказал:

— Одна из моих учениц сдала в пятницу сочинение с эмодзи, — он покачал головой. — Можешь себе представить?

Викки посмотрела на него. Он ей об этом рассказывал буквально вчера. Росс тем временем продолжал:

— Ненавижу такое. Так и подмывало поставить ей F только за них.

Она наклонила голову на бок. Конечно, люди делают так всё время: с ними что-то происходит, и они делятся своим опытом с каждым, с кем сталкиваются; они не ведут журнал того, кому и что рассказывали. Викки нравилось думать, что она в этом отношении исключение, но, опять же, это, вероятно, могло быть как со статистикой, которую она любила цитировать — вполне возможно, некоторым людям по нескольку раз — что восемьдесят процентов людей думают, что их привлекательность выше средней, что по определению невозможно.