Кутгар
Шрифт:
— Приземлимся здесь, около этого города. — Я указал на карту, зафиксированную на дисплее компьютера. — Я хочу осмотреть его. Обеспечь транспорт и охрану.
Сделав паузу, я дождался, когда во взгляде сержанта появится безмолвный вопрос.
— Полагаю, твое время пришло. — Уртус молча кивнул. — Командовать отрядом будет старший офицер Ге. Ты назначаешься его заместителем. — Сержант вновь кивнул и едва заметно усмехнулся. — А теперь убирайся.
Смачно шлепнув ладонью по бедру, Уртус развернулся и вышел. Я ощущал его удовольствие — почти плотское чувство. Избавившись от Уртуса, я вызвал Ге и объявил ему о предстоящей экспедиции. Узнав, что его заместителем будет сержант Уртус, старший офицер
Последние два дня я не баловал его посещениями, и потому мой приход вызвал неподдельную радость.
— Какие новости? — немедленно поинтересовался доктор, вставая мне навстречу. Я позаботился о том, чтобы улучшить его быт. В модуле были установлены два кресла и низенький столик — Нас здорово тряхнули. Были проблемы?
— Никаких, — сказал я, усаживаясь в кресло. — На нас напали. А потом напали мы. Неприятельский флот уничтожен.
— Вот как! — Доктор оживился. — Хотел бы я видеть это.
Я презрительно махнул рукой.
— Там не на что было смотреть. Силы были слишком неравны. Все закончилось в несколько мгновений. А теперь, док, у нас есть возможность размять ноги. Мы высаживаемся на планету.
— Это здорово! — обрадовался Олем. — Что это за планета?
— Тебе понравится. Двадцать три доли кислорода, вредных примесей нет. Ты почувствуешь себя почти как дома.
— А ты?
Состроив грустную мину, я покачал головой.
— Мне нельзя. Я должен играть свою роль. Сейчас корабль приземлится, и мы отправимся в путь. Давай-ка, я помогу надеть тебе скафандр.
Пока я возился с вакуумными застежками на шее, доктор заглядывал в мои глаза. Не думаю, что он сумел рассмотреть в них грусть, глаза тумаитов маловыразительны, однако перед тем, как надеть шлем, Олем проникновенно сказал:
— Я так сочувствую тебе, Русий!
Я ничего не ответил, но внутренне расхохотался. Оказывается, я нуждался в сочувствии!
Уртус организовал выход на поверхность планеты, отдав должное как торжественности, так и соображениям безопасности. Нас должна была сопровождать колонна из шести тур-пиль-сф-тешг-…, сокращенно турпилей — так назывались бронированные гусеницеподобные механизмы, которые столь славно полыхали в лесу, подожженные огненными зарядами. Грохоча металлом, турпили съехали по пандусу вниз, образовав защитный полукруг, после чего на поверхность планеты стали спускаться астронавты.
Если Кутгар до того, как я навел на нем порядок, был самой отвратительной кислородной планетой во Вселенной, то Марагас, напротив, представлял идеальное место для жизни. Теплый, умеренно влажный климат, обилие кислорода, благоприятные космологические условия создавали великолепные условия для всего живого. Лучи спокойной желтой звезды ровно обогревали землю, одаряя марагасцев вечным летом. Обилие растительности поражало фактом полного отсутствия ядовитых видов. Плотоядные животные, рептилии и иные хищные существа на Марагасе не обитали. Залежи минералов располагались у самой поверхности планеты. Если Бог и впрямь сотворил Эдем, то он нарек его Марагасом.
Пока доктор Олем, скинув шлем, упивался насыщенным кислородом воздухом, чем вызвал непримиримую ненависть охранников-гвардейцев, дозорные осмотрели окрестности. Ничего подозрительного обнаружено не было, но на всякий случай в небо поднялись истребители, готовые, если возникнет опасность, прикрыть нас с воздуха.
Мы находились в непосредственной близости от цели. Корабль занимал покрытый сочной зеленью холм, с которого открывался великолепный вид на город. В более воинственном обществе город был бы заложен именно на этом холме — высокобашенная крепость,
Теперь он лежал у моих ног. Меня никогда не вдохновляли ценности побежденных, но я не мог не отдать дани уважения этому архитектурному чуду. Город походил на каменный сад, заполненный тысячами разнообразных форм. Он был необычайно красив, возрождая своим обликом волшебные восточные сказки о призрачных городах, исчезнувших в небытии веков. Тысячи, десятки тысяч строений, ни одно из которых не было похоже на другое. Ажурные линии, сплетения куполов и легких арочных конструкций, стройные башенки и крутые эстакады, хрупкие матовые колонны и пирамиды, ярусы которых были раскрашены в разные цвета, строения, похожие на ионические храмы, и домики, плавными изгибами напоминавшие раковины морских моллюсков. Это была невиданная красота, оценить которую дано не каждому. Тумаиты остались равнодушны к ней, зато доктор буквально упивался, правда, я так и не понял, чем — восторгом или переизбытком кислорода. Он то и дело бросал взгляды в мою сторону, словно приглашая разделить его чувства. Но я оставался холоден. Спору нет, город был прекрасен, однако он проиграл. А я предпочитал дворцам побежденных убогие шатры победителей.
Подавляя зевок, я повернулся к люку, из которого вереницей выходили гвардейцы. Некоторые из них занимали места на броне турпилей, другие выстраивались в цепи, образуя правильный четырехугольник. Помимо обычных плазменных ружей и пистолетов гвардейцы были вооружены переносными лазерными излучателями. Я не предполагал встретить сопротивления, но осторожный Уртус предпринял максимальные меры безопасности.
Последними появились сержант Уртус и Ге. Глядя на эту парочку, я не мог удержаться от улыбки. Старший офицер вооружился так, словно собирался в одиночку воевать с целой планетой, сержант, напротив, имел при себе лишь пистолет и бездну напускного дружелюбия. Уртус что-то говорил своему тайному врагу, тот рассеянно кивал в ответ. Следуя рука об руку, словно связанные невидимой нитью, оба подошли ко мне.
— Все готово, капитан! — отрапортовал Ге.
— Превосходно. В таком случае, отправляемся.
— А этот? — вмешался сержант, указывая на Олема.
— Кислородный литинь может нам пригодиться. Возможно, он знает местный язык.
Вряд ли этот довод показался Уртусу убедительным, но он кивнул, сделав вид, что отдает должное моей предусмотрительности. Последовало короткое приказание, и первый турпиль двинулся вперед. Второй и третий последовали за ним, образовав подобие клина. Следом шло подразделение гвардейцев и лишь потом основная группа, в которую входили я, доктор Олем, Ге и еще несколько офицеров. С обеих сторон нас прикрывали шеренги держащих наперевес ружья гвардейцев. Замыкали шествие три турпиля, готовые отразить нападение, в случае, если оно последует сзади.
Колонна начала медленно спускаться по склону. Турпили, рыча, уродовали нежный травяной покров, окончательно погибающий под ногами гвардейцев, ступавших по ярким цветам с почти садистским сладострастием. Я искоса поглядывал на доктора, которому было слегка не по себе от происходящего. Сам он старательно обходил неповрежденные растения и, если это было возможно, старался идти по колее, выбитой гусеницами. Он не подозревал, что все это — и цветущий луг, и город, как и сотни других городов, и синеватый лес, и прозрачные реки с пологими песчаными берегами — обречено на смерть. Внезапно доктор повернул голову и поймал мой взгляд. Через миг я уловил безмолвный вопрос.