Кусака
Шрифт:
И сквозь этот ураган Дифин разглядела двоих сородичей, которые реяли над ней, со смесью ужаса и нового осознания цели наблюдая за происходящим. Они медлили, готовые совершить святотатство. Когда песня Дифин набрала силу, они двинулись вперед и присоединились к ее занятию.
От города приплыло темное облако. Несомые мысленным оком, Том и Джесси увидели его так же, как видела Дифин: тысячи откликнувшихся на почти забытую песню сородичей. При виде насилия многие остановились, не в состоянии отдаться агрессии, но множество других с бешенством набросились на шланги. Смена времен: новые машины, новые шланги тянутся
Наконец, на поле битвы воцарилось молчание. Течение колыхало порванные шланги.
Но затишье было кратким: кошмар только начинался. Мысленное око моргнуло — и Тома с Джесси до костей проняла дрожь. С темной поверхности спустились четыре вращающихся металлических сферы. Они рыскали над городом, испуская подобные усиленным в миллион раз земным раскатам грома звуковые удары. Стены и башни дрожали и трескались, разрушаясь под ударными волнами, город сминался, в обломках, крутясь, носились тела убитых и раненых. Детеныша Дифин оторвало от нее. Она потянулась за ним, промахнулась и увидела, как детеныш, повинуясь инстинкту, в мерцании сжимающихся органов и плоти прячется в свою жизнеспору. Спора уплыла прочь, смешавшись с сотнями иных, толкавшихся в свирепых волнах приливов. Из мрака на Дифин вылетел кусок зубчатой стены. Раздался треск энергетического разряда, тело и внутренности судорожно сжались, кожа задымилась, органы слились в небольшой шарик, брызжущий электрическими импульсами, а в следующее мгновение не осталось ничего, кроме черной сферы, которая ударилась в обломок стены и рикошетом отлетела в сторону.
Плывущих в бронированной раковине бестелесных Дифин, Тома и Джесси подхватило течение. Их окутала тьма. Последовал быстрый подъем, словно их утащил наверх земной торнадо. Впереди что-то блестело: синяя паутина, сеть, полная попавшихся в нее обитателей верхних слоев — похожих на флюоресцирующие морские звезды созданий, плоских, судорожно дышащих мембран и водяных с золотыми фонариками глаз. Сфера ударилась в сеть, и ее окутала паутина. Они повисли среди других беспомощных жизней. Наверху глухо застучали какие-то механизмы. Сеть потянули наверх. Сфера пробила поверхность, как лист черного стекла: между океаном и низкими белыми облаками раскорячилась зловредная поросль паукообразных конструкций. С них за поднимающейся сетью следили кошмарные создания. Протянув коготь, одно из них схватило спору.
Мысленное око Дифин съежилось от страха. Власть памяти была недостаточно сильна, чтобы удержать ее, и она бежала.
Мимо Джесси и Тома понеслись звезды — покинув мир Дифин, они пустились в космическое путешествие. Каждый мельком ловил галлюцинаторные картины: передвигающиеся быстрыми шагами массивные создания, голоса которых звучали, как трубы Судного дня; ощетинившиеся оружием космические агрегаты; гаргантюанская пирамида с крапчатой желтой шкурой и два алых солнца, бьющие по агонизирующему ландшафту; плавучая клетка и янтарные иглы, проколовшие зрачки глаз Дифин.
Она застонала и разжала руки.
Том и Джесси ощутили внезапное резкое торможение, будто находились в скоростном лифте, с визгом несущемся на дно шахты глубиной в милю. Казалось, внутри все сжимается, кости гнутся под железным грузом гравитации. А потом —
Том поднял веки. Перед ним стояли три чудовища с костистыми конечностями и нелепыми мясистыми головами. Одно раскрыло полость, набитую тупыми шишечками, и прорычало:
— Фы-прядке, мстыр Хэмынд?
Услышав нутряное ворчание, Джесси тоже открыла глаза. Она опиралась на шаткие стебли; свет был грубым, слепящим, враждебным. Она чуть не упала, и, когда вскрикнула, звук отозвался в голове кинжальной болью. Один из чужих, существо с ужасным угловатым лицом, увенчанным кольцами бледных побегов и свисавшим с расположенного сбоку головы непонятного клапана неким тотемом, двинулся вперед и трясущимися руками подхватил ее.
Вмиг ошеломленная, Джесси моргнула. Но лицо существа уже менялось, делалось менее безобразным и нелепым. Черты — волосы, уши, руки — снова стали знакомыми, и вот она узнала Коди Локетта. На Джесси нахлынуло облегчение, и ноги молодой женщины подкосились.
— Поймал, — сказал Коди. На этот раз она сумела понять слова.
Том пошатывался, прижимая ладони к глазам.
— Вы в порядке, мистер Хэммонд? — снова спросил Танк.
Голова у Тома болела так, словно была сильно повреждена изнутри. Ему удалось кивнуть.
— Если хотите проблеваться, лучше высуньтесь в окно, — посоветовал парнишка.
Том опустил руки. Сощурившись от света, он посмотрел на тройку Отщепенцев: лица ребят опять стали человеческими — или, в случае Танка, почти человеческими.
— Я могу стоять сама! — сказала Джесси и, когда Коди отпустил ее, без сил опустилась на колени. Она не знала, полностью ли вернулось из пустоты ее «я» — может быть, какая-то его часть осталась там навсегда? — Все в порядке. Только оставьте меня на минуточку в покое. — Она взглянула в лицо стоявшей рядом с ней дочурки.
По щекам Джесси потоком хлынули слезы: глаза переживали пытку.
— Теперь вы знаете меня, — сказала Дифин.
Том приподнял левое запястье. Несколько секунд расшифровать цифры было затруднительно, словно он видел подобные символы впервые. Часы показывали два девятнадцать. «Путешествие» длилось меньше трех минут.
— Да вы оба выглядите больными! — заметила Отрава. — Что случилось?
— Нас просветили. — Джесси попыталась подняться, но еще не была к этому готова. — А вещество? — спросила она Дифин. — Это репродуктивная жидкость, да?
— Да. — Дифин смотрела бесстрастно, по левой щеке ползла вниз последняя слеза. — То, что Дом Кулаков называет «ядом» — вещество, дающее жизнь моему племени.
Джесси вспомнила, как во время обряда спаривания брызгала темная жидкость. Жидкость, жизненно необходимая для процесса воспроизведения себе подобных в мире Дифин, была для Дома Кулаков оружием разрушения.
— Я должна добраться домой, — твердо сказала Дифин. — Я не знаю, сколько нас еще уцелело. Я не знаю, жив ли мой собственный ребенок. Но я возглавила их. Без меня они не станут бороться. Они снова соскользнут в грезы о мире. — Дифин сделала длинный вдох и на несколько секунд позволила себе снова ощутить ласку вздымающихся и опадающих приливов. — Этот сон слишком затянулся, — сказала она, — но это был чудесный сон.
— Даже если ты сумела бы добраться домой, как бы ты боролась с ними? Все время приходили бы новые, разве не так?