Чтение онлайн

Левый локоть, толчок вперед. Правый локоть, толчок вперед.

Левый локоть, правый локоть, как автомат. Думать только о движениях тела, ни о чем больше.

Левый локоть, толчок, правый — толчок.

Казалось, что к лесу ползти дольше, чем к зданию. Солнце жгло спину. Он опять сбил в кровь руки. Ползет ли Блауштейн? Сзади не доносилось ни звука. Еще немного. Лес уже рядом.

У первого дерева Генри встал, быстро забежал за него и повернулся к опушке. Блауштейн не прополз и четверти пути, Джейк держался рядом с ним. Почему

он ползет так медленно? Тут Джейк обогнал Блауштейна и как большая ящерица устремился к лесу.

Видит ли их кто-нибудь?

Когда Джейк подполз к дереву, Генри схватил его за шиворот.

— Какого черта вы оставили его? Я же велел держаться сзади!

— Он полз слишком медленно.

— Это был приказ. Чтобы добиться успеха, надо выполнять приказы.

— Хорошо, хорошо.

Блауштейн поднялся на ноги ярдах в двадцати пяти от них.

— Он собирается удрать, — воскликнул Джейк. — Я поймаю его.

— Не надо, — остановил его Генри.

Блауштейн уже бежал к ним.

— Я не мог больше ползти, — дыхание со свистом вырывалось у него из груди. — Извините.

— Будем надеяться, что вас не заметили.

Генри вглядывался вдаль, прислушивался. Все тихо. Слава Богу, все тихо.

Он повернулся к своим спутникам.

— А теперь внимательно слушайте. Вдоль опушки полно маленьких полянок. Нам надо собрать на каждой как можно больше сушняка. По всему периметру.

— А зачем? — спросил Блауштейн.

— Мы подожжем лес вокруг «Клиффхэвена».

— Черт побери! — Джейк ударил кулаком в раскрытую ладонь. — В такую жару дерево вспыхнет как порох.

— Правильно. Чтобы потушить такой пожар, им придется обращаться в службу защиты леса.

— Не загорятся ли здания? — спросил Блауштейн.

— Надеюсь, что нет. Они отделены от леса открытым пространством.

— Горящие ветки могут долететь по воздуху, — заметил Джейк.

— Будем рассчитывать на лучшее. В «Клиффхэвене» много людей. Среди них и моя жена.

— А что будет с нами, когда загорится лес? — спросил Блауштейн.

— Нам придется вернуться в «Клиффхэвен».

— Они нас поймают, — лицо Блауштейна исказилось от ужаса. — Они нас убьют! Это не план, это самоубийство!

Подруга Стэнли, Кэти, жила не в кампусе Санта-Круса, а на квартире, которую снимала еще с тремя девушками. Каждая имела отдельную спальню, запирающуюся на задвижку, а гостиная и кухня были общими. Кавалеров кормили на кухне, а если кто оставался на ночь, уйти он должен был до завтрака, потому что девушки никому не хотели показываться в «разобранном» виде.

— Позовите, пожалуйста, Кэти?

— Кэти Браун, к телефону! — услышал он.

— Могу я сейчас заехать к тебе? — спросил он, как только Кэти взяла трубку.

— У меня месячные.

— Перестань, Кэти, мне сейчас не до

этого.

— Мне тоже, дурачок. Я просто говорю тебе, чтобы ты не волновался.

Стэнли все позабыл.

Две недели тому назад он пообещал быть осторожным и не сдержал слова. Кэти плакала, говорила, что теперь забеременеет. Он волновался. А потом забыл.

— Извини, — ответил Стэнли. — То есть, я рад.

В трубке послышался серебристый смех Кэти.

— Так я могу приехать?

— Конечно. Правда, в гостиной бардак после вчерашней вечеринки. А сегодня все учились целый день. Ну ничего, мы поговорим в моей комнате.

Дверь открыла Кэти. Гостиная служила не только четверым девушкам, но еще и двум десяткам друзей, которые постоянно заглядывали «на огонек». Вот и сейчас везде стояли пустые банки из-под пива, бумажные тарелки с остатками пиццы, валялись мятые салфетки. Вся обстановка состояла из трех гигантских, яркой окраски диванных подушек, лежащих на полу, да задвинутой в дальний угол кушетки. На стенах висели плакаты, оставшиеся от прежних квартиросъемщиков, и женские трусики, происхождение которых уже обросло и продолжало обрастать многочисленными легендами.

Стэнли заметил, что на Кэти простенькое, из тонкой материи платьице, через которое проглядывали ее трусики.

— Ты его недавно купила? — спросил он.

— Нет, просто давно не надевала, — ответила Кэти. — Когда я в нем, люди смотрят на мою грудь, а не в лицо.

— Лицо красивое.

— Благодарю. Я жду.

— Чего?

— Должен же ты похвалить мою грудь. Так в чем дело?

— Что значит, в чем дело?

— Ты все еще волнуешься.

— Да, — признал Стэнли.

— У тебя это написано на лице. Ты постоянно о чем-то волнуешься, — Кэти закрыла за ними дверь спальни, забралась с ногами на кровать, села по-турецки. — Присядь, — она шлепнула рукой по покрывалу. — Рассказывай.

Стэнли устроился рядом, неловко подсунув под себя ноги, чем вызвал смех Кэти. Ей эта поза давалась без труда.

— Так вот, ты помнишь наши планы на уик-энд. Мы вылетаем в пятницу утром и показываем им город. Мы только не знали, где они остановятся. Он ждал, освободится ли номер в «Беверли-Хиллз», или им придется останавливаться в другом отеле. Он сказал, что позвонит из Санта-Барбары. И не позвонил.

— День еще не кончился, — напомнила Кэти.

— Он не стал бы тянуть до последней минуты.

— Может, он звонил, когда тебя не было.

— Конечно, я был. Или мой сосед. Он всегда звонит, если обещает.

— О боже, ну как ты любишь волноваться. А может, они нашли хорошее местечко и решили задержаться там на пару дней.

— Тем более он бы позвонил, чтобы я не волновался. Если он что-то обещает, то держит слово. Я позвонил в «Бичкомбер» в Санта-Барбару. Они там не появлялись. Они заранее забронировали номер, то есть должны заплатить за него, даже если не будут там жить. На него это не похоже.