Курорт
Шрифт:
– У тебя такой вид, будто ты планируешь совершить суицидальный прыжок!
Она вышел из транса и посмотрел на нее.
– Может, и так.
Она наклонилась к нему и взяла за руку.
– Ты был за миллионы миль отсюда.
– Практически.
– Все нормально?
Он откашлялся.
– Не совсем.
Голос Мэгги был полон сочувствия.
– Думаешь о завтрашнем дне?
Он кивнул.
– Особенно когда вокруг такая красота. Понимаешь, мне нравится здесь! Я люблю все это, хотя еще ничего толком не видел.
Он набрал в рот пива.
– А ведь не хотел ехать сюда, подумать только… – Он засмеялся. – Думал, здесь будет полно туристов и козлов в шортах из
– Так и есть.
Шон снова глотнул пива, задумавшись.
– Тем не менее мне здесь нравиться. Мэгги начала отдирать этикетку со своей бутылки пива.
– Ты бы мог остаться.
– Да ну? И как?
Она подняла глаза и устремила на него свой пронзительный чистый взгляд.
– Оставайся со мной.
Он помолчал, а потом махнул рукой.
– Не искушай меня! Ты же знаешь, я не могу. Как я буду зарабатывать на жизнь?
Было видно, как после этих слов она расслабилась, будто обрадовавшись, что Шон затронул эту тему. Взяв его за руку, она поймала его взгляд.
– Это дело десятое. Здесь полно разных возможностей – очень интересных вещей, реальных вещей, если поискать. Самое главное, ты уверен в душе, что тебе нужны перемены.
Он медленно кивнул, сначала глядя в стол, потом встретившись с ней взглядом.
– Так и есть.
Мэгги не могла сдержать улыбку и расплылась от уха до уха.
– Отлично! Тогда решено!
Оба улыбнулись, сначала неуверенно, а потом честно, открыто и счастливо. Их бутылки звякнули в приветственном тосте.
Пастернак забеспокоился. Приход от таблетки накатывал мягкими, ободряющими волнами. Полчаса назад он заглотил виагру и уже чувствовал покалывающее тепло в штанах. Из темных глубин его внутренностей поползло кверху желание. Прохладный ветерок обдувал яйца и ласкал член. Но он никак не мог найти дыру в ограждении! Он уже слышал улюлюкающую толпу, отрывающуюся по полной программе, он даже видел Мэтта, танцующего с симпатичной феей в центре танцпола. Где же чертова дыра? Взволнованный, разогретый алкоголем, наркотиками и все возрастающим напряжением, он помахал руками, успокаиваясь, и рысью двинулся вдоль забора. Было почти десять. Следующая песня.
– Что за дешевка!
– Ш-ш-ш! – хихикнула Мэгги.
– Но это же действительно дешевка! – настаивал Шон, пьяный и все еще счастливый.
Девушка у посудного прилавка посмотрела на него. Он улыбнулся ей в ответ.
– Извини. – И шепотом добавил: – Это твои работы?
Она покачала головой. Шон подошел ближе.
– Слушай сюда. Я принесу тебе кое-что из своих работ. И если они тебе понравятся – выстави их на продажу. Пятьдесят на пятьдесят. Как думаешь?
Она внимательно на него посмотрела.
– Думаю, твои работы будут не по карману моим клиентам. Ты прав. Я выставляю то, что продается. Большинство из этого просто дерьмо!
Шон усмехнулся.
– Извини. Видишь, что я натворил. Девушка, которая теперь явно с ним флиртовала, проворчала прокуренным голосом:
– Ты уж лучше докажи, что стоишь того. Не разочаровывай меня!
Шон поклонился и вышел ко все еще смеющейся Мэгги.
– У меня есть работа! – захохотал он. – Дело за малым. Ты, случайно, не знаешь, как делают вазы для фруктов?
– Это не важно, лишь бы ты умел одним росчерком нарисовать на них матадора!
– Или красивое яркое солнышко!
Они снова рассмеялись и, пьяно пошатываясь, побрели вниз с холма. Даже сквозь опьянение Шон наслаждался этим весельем. Для него это было что-то совершенно новое. Что-то, чего у него никогда не было.
Милли
Эй, ты! Слушай сюда! Слушай этот могучий трубный глас, зовущий тебя! [23]
Милли почувствовала прилив энтузиазма, как и все, кто узнал вступление.
Люди толкали друг друга, кривляясь и хохоча, все вместе начиная плясать как коровы на льду.
Внезапно со стороны забора в толпу вломился маленький носорог, размахивающий руками и орущий: ШАГ ЗА ПРЕДЕЛЫ! Он был в улете! С широко раскрытыми безумными глазами, молотя кулаками воздух и дергая головой в такт песни, Пастернак был королем танцпола, заводя остальных отдыхающих. Он скакал как мячик, и все прыгали вместе с ним. Теперь танцевали все, образовав круг с Пастернаком в центре. Некоторые тусовщики признали в нем парнишку, водившего хороводы в клубе «Торро». Протиснувшись ближе, Милли гадала, что это за горб выпирает у него из штанов. Ответ пришел сам собой – у Пастернака был невероятный стояк. Она рванулась к нему в самую гущу толпы.
23
Слова из песни английской ска-группы «Мэднесс» «Шаг за пределы».
Ближе к закрытию музыка стала спокойнее, сплошняком пошла умиротворяющая классика. Но тусовке Пастернака уже было все равно. Обнявшись и раскачиваясь, они подпевали во все горло. Хилари чувствовала себя идиоткой.
Милли и Пастернак спустились к воде. Пастернак, подбирая плоские камешки, пускал блинчики по спокойной поверхности моря, зная, что его время почти подошло. Милли осторожно обняла его сзади.
– Пасти?
– Да, мой прекрасный ангел?
– Мы можем быть вместе сегодня ночью?
Он повернулся к ней лицом.
– О да! О, очень да!
Она жалобно улыбнулась.
– Не прикалывайся. Будь собой. Мы можем пойти к тебе?
Он наклонился и поцеловал ее.
– Я так долго ждать не могу. Иди ко мне. Он взял ее за руку и повел к перевернутой шлюпке.
Шон скользнул к ней под одеяло и обнял ее сзади. Потеревшись о плечо Мэгги подбородком, он ощутил текстуру ее кожи, более грубую по сравнению с шелковистой Хилари. Возбудившись, он начал целовать ее плечи, пробежавшись пальцами вдоль ее руки. Его конец, упиравшийся в ягодицу, сдвинулся к бедру, когда она повернулась к Шону.