Чтение онлайн

Шрамов навалился на него всем своим неподъемным весом. Несмотря на размеры, эта туша оказалась проворнее белки. Старлей дернул плечом, заблокировав стремительный рубящий удар в горло; крякнул, пошатнувшись после тяжелого удара в печень; поймал его колено, через миг сбил с ног подсечкой и взгромоздился на спину, выкручивая локтевой сустав болевым приемом.

– Эй?

Аста присела рядом на корточки и сдернула колпачок со шприца. Майор вывернул голову из захвата, разинул рот для крика, и она вонзила иглу ему в небо. Куркович скрипнул зубами. Сейчас они узнают все. «Прикончат

ведь, – пронеслось в мутнеющем сознании. – Хоть бы соседи всполошились и наряд вызвали».

– Тащи его на стул.

Он знал, что соседей в новом с иголочки доме по ночам не было…

Куркович ронял слезы на клавиатуру, уткнувшись носом в стол. Аста встала у него за спиной, прижав ствол пистолета к его затылку.

– Тихо, котик, тихо. Все закончилось. Включи какой-нибудь фильм. Мне про любовь нравится.

Она поскребла ногтями свободной руки его шею. Майор всхлипнул, поежился и покорно потянулся к «мышке». Тогда она разжала пальцы и изо всех сил приложила рукоятью пистолета его в висок. Поймала падающее тело за волосы и ударила еще раз – просто так, от брезгливости к этому слюнтяю, кичившемуся накачанным телом.

– Объяснишь? – Шрамов почесал затылок и достал из кармана пластиковую бутылку.

– Работу он проделал большую, но назвать ее настоящей разработкой в полном смысле этого слова я не могу при всем желании. Использовал базовые знания, которые даст любой профильный учебник, набросал схему…

Он вливал в рот майору водку.

– Ты простыми словами.

– Утечки нет, Шрам, – она усмехнулась.

– Может, нам не надо было приходить?

– Может и так.

Старлей укоризненно посмотрел на Асту и скорбно вздохнул.

– Неприятности мне не нужны, – буркнул он. – Сама их утрясать будешь. Я пас.

Она спрятала пистолет, продела пуговицы в петли, тщательно расправила английский воротник пальто и тихо пропела:

– Оставь сомнения и споры, на дыбу вешать – нет греха…

– Что?

– Такова суровая проза жизни.

Он поскреб затылок и скорчил точно такую же гримасу, как полковник Хижук сутки назад.

– Сдвинулась – и к бабке не ходи…

– Надо подтащить его ближе к окну. Боюсь, что сам он не сможет идти.

– Зачем ты его заставила раздеться? Догола! Вообще-то, трусы у него веселенькие.

– Хочешь, себе забери.

– Иди ты. А серьезно?

– Хотела проверить одну догадку.

– Какую?

– Не по этой ли причине от него уходили жены.

Она показала подбородком между ног Курковича. Шрамов вытаращился на нее и вновь почесал затылок.

– И какой вывод?

– Двоякий. Или я права, или страх внес свои коррективы в чистоту эксперимента.

– Капец… – протянул он и просунул ладони подмышки майора. – Я тебя предупредил. Сама с полковником разбирайся. Мне то что? Ты старшая.

Хлопнула створка окна.

– Смотри, головой вниз, а то я наследила немного.

– Там карниз.

– Ну так брось посильнее.

Она глянула в монитор, как в зеркало, и поправила шарф.

Аста молчала, разглядывая

паркет под ногами. Полковник Хижук выстукивал костяшками по подоконнику какой-то мотив и смотрел в окно. Потом встал, принялся шагать по кабинету, размахивая руками и бормоча что-то под нос. Наконец он резко остановился перед ней, одернул китель и злобно спросил:

– Смысл в этом был? Хоть какой-то?

– Был, – твердо ответила она. – Он все знал. Капитан поделился.

– Хорошо… – процедил Хижук. – Не прокололась?

– Чисто русский вариант. Водка, белая горячка… – Аста покрутила пуговицу пальто. – Трусы пузырями, а по улице ходил – бабы засматривались… Дорого одевался…

– А что это ты сама на него засмотрелась?

– Так…

– И ты не бомжом выглядишь. Хоть одна отечественная вещь на тебе есть? Китайского хлама тоже нет!

– Работа позволяет.

– Работа… Твою самодеятельность на этом поприще за пятилетку не разгрести.

Хижук подхватил со стола блокнот Козлова и подбросил его на ладони.

– Кем ты себя возомнила?

– Я умею. Училась.

– А я ведь приказывал! – он смотрел на нее зверем. – Если бы я знал, какой мощный пласт своей инициативы ты скрываешь от меня, то…

– Что? – Аста продолжала хмуро смотреть в пол.

– А то, – Хижук изобразил жест висельника. – Стоит тут, благоухает и скалится. Забыла, где твое место? Напомнить?

– Прежде, чем вы снова начнете на меня орать, напомню я – у меня всегда при себе оружие. И не надо нравоучений перед поездкой. Критические дни, знаете ли, и все такое. Понимаете, товарищ полковник? – она постаралась, чтобы голос прозвучал бесстрастно, хотя все внутри сжалось и сердце бешено запрыгало в груди.

Хижук быстро отступил на несколько шагов – от неожиданного накатившегося страха забыл, что с оружием сюда охрана бы никого не пропустила. Крякнул и даже не рискнул по привычке ее обозвать. Подумал, что следует пока попридержать эпитеты, а то еще ненароком накроит из него эта мразь заготовок по собственным лекалам. Женские дни у нее, видите ли. С некоторых пор это вынужденное партнерство стало его напрягать, и он будет счастлив, когда все закончится и Асту спустят в унитаз. Давно надо было прислушаться к прозрачному намеку председателя госбезопасности.

– Язык прикуси, – буркнул он.

– Слушаюсь, – она вытянулась.

Полковник подозрительно посмотрел на нее. «Интересно, – прикинул он, – а что у нее в голове делается на самом деле?».

– Ладно, – Хижук повернулся к ней спиной. – Смотри мне, а то совсем берега в субординации потеряла. Пароль не забудь. И аналитика я тебе предоставлю. Пообщаетесь. Все равно тебе в поезде делать нечего. О деле думай. Наградами от него для всех нас пахнет, как от подвига.

Она поморщилась – ей совсем не хотелось совершить подвиг. Героизм никогда не тревожил ее своим зудом, и где-то в дальнем уголке мозга, в той зоне, которая называется «совесть», внезапно возникло острое, всепоглощающее желание бросить все и исчезнуть из этой страны. Она отмахнулась от этой мысли, как от мокрого снега за стеклом. Затем хлопнула дверью, так и не сказав ни слова.