Курьер
Шрифт:
– Аркаш, иди-ка сюда! – Стрелок королевской гвардии взял ножны и прикрепил к поясу внука. – Будешь охранять сестру. И еще. Когда доберетесь до лысой поляны, залезешь на самое высокое дерево, оттуда посмотришь на запад. Если увидишь над деревней дым, назад не возвращайтесь…
– Что-то случилось? – спросила Линель.
– Пока нет. Может, и не случится вовсе, но у меня плохие предчувствия.
– Мы тебя не бросим…
– Отставить перечить деду! Я в ответе за вас перед памятью ваших родителей, а ты, ежели что случится,
– Да.
– Вот и хорошо. Внучок, сбегай в сарай. Помнишь, я тебе про тайник говорил?
– Да, деда.
– Принеси оттуда, что найдешь.
Мальчик выскочил из дома.
– Линель, если брат заметит дым над деревней, сразу идите к городу. Через лес. Дорогу помнишь?
– Найду, не маленькая, – нахмурилась девушка.
– Вот и славно. Там спросите Луркеша однорукого. Покажешь ему вот это и попросишь приютить. Мужик хороший, не обидит.
Дед повесил на шею внучки медальон – именной знак, который вручали ветеранам гвардии.
– Дедушка…
– Отставить слезы! Глядишь, все и обойдется. И мы вместе посмеемся над нынешними причудами старика.
– Я там только вот чего нашел. – Аркаш принес зеленый мешочек.
– То, что нужно. – Катош передал кошелек девушке. – Держи, внучка. Тут семь монет серебром. Для города деньги небольшие, но на пару декад должно хватить. Ну все, пора прощаться. Вон уже и Сертуш пришел.
– Сертуш?
– Ему с вами по пути, – с нажимом в голосе произнес мужчина.
Девушка поняла, что спорить бесполезно. Она повесила колчан, перекинула лук через плечо, пристегнула ножны второго кинжала к ремешку и взяла корзину.
– Я готова.
Старик невольно залюбовался на внучку. Такая же черноволосая, как мать, с удивительно лучистыми зелеными глазами, доставшимися в наследство от отца.
– Вот и славно. Ступайте, да сохранит вас Ярхур.
Все трое вышли на подворье.
– Мое почтение, дядя Катош. Здравствуй, Линель, привет, Аркаш. – Парень не мог скрыть улыбку, глядя на девушку.
– Молодец, вовремя прибыл. – Старик пожал руку молодому кузнецу. – Интересная у тебя рогатина.
– Я сам ее выковал, – не смог не похвалиться тот.
Древко венчал раздвоенный наконечник из черного металла. Когда же Сертуш нажал на выступ рукояти, с другого конца оружия выскочило тонкое серебристое лезвие. Рогатина превращалась в копье.
– Хитро. А владеть умеешь?
– Показать? – Молодой человек очень хотел покрасоваться не столько перед хозяином дома, сколько перед его внучкой.
– Не сейчас. Скоро солнце взойдет, а вам еще идти и идти.
Катош проводил молодежь и повернул к избушке. Мысли путались. Предостережение ведуньи могло оказаться ложным, как и два предыдущих, а он отправил внуков в глухой лес, который таил немало опасностей.
– Не пропадут, – успокаивал себя вслух старик. – Зря, что
Отмахнувшись от тяжких дум, воин решил подготовиться к беде, о которой говорила Мирколь. До рассвета оставалось еще немного времени.
– Ну что, соскучился по мне, родимый? – Он бережно погладил гвардейский лук, выбрал лучшую тетиву и вскоре уже проверял готовое к бою оружие. – Ежели чего, мы с тобой еще повоюем.
Звук шагов заставил насторожиться, но ненадолго. Охотник быстро узнал тяжелую поступь кузнеца. Вот скрипнула калитка…
– Эй, сосед! Дома?
– А куда я денусь? – Стрелок вышел из хаты. – Здравствуй, Дараш.
– И тебе не болеть, – угрюмо произнес кузнец. – Ты куда моего сына отправил?
– Да никуда. Просто попросил парня моих в лесу покараулить. Они сегодня за грибами пошли, а я с ногой маюсь.
– С каких это пор у нас по грибы с охраной ходят? Чего задумал, сосед? Не темни.
– Зачем темнить? Пришла вчера ночью Мирколь, стала страшилки рассказывать. Да ты и сам небось все знаешь.
– Ведунья? – переспросил утренний гость. – Ночью?
– Ну да.
– Ври, да не завирайся, сосед. Бабка еще вчера днем к духам отправилась.
– Как это? – покачнулся Катош. – Я же с ней, как с тобой сейчас… Она потом от меня прямиком в лес потопала…
По тому, как изменилось лицо стрелка, Дараш понял: дед Линель ничего не придумывает. Однако кузнец сам видел бездыханное тело старухи.
– У тебя с ногой серьезно? Может, видения от боли?
– Я так плохо выгляжу?
– Сейчас нормально, но ведь дело ночью было.
– Было б все настолько скверно, вряд ли бы я до кузницы дошел и с твоим сыном смог переговорить, – рассердился стрелок.
– Тоже верно, – согласился гость. – Неужто кто в деревне решил так нехорошо пошутить? И чего тебе та Мирколь наговорила?
– Сказала, беда кровавая на рассвете в деревню придет.
– Из леса? – с иронией спросил Дараш.
– Нет, со степи.
– Да быть того не может!
– Я тоже до сих пор сомневаюсь…
– Но внуков решил в дубраву спровадить. А почему другим ничего не рассказал?
– Ведунья, перед тем как заглянуть ко мне, была у старосты. Сказала, этот олух и слушать ее не захотел. Представляешь, если бы я…
В это время раздался скулеж собак с дальнего конца деревни. Мужчины притихли и обогнули дом.
– Видишь? – с тревогой в голосе спросил стрелок.
– Куда мне, – махнул рукой кузнец. – Что там?
– Какие-то тени между избами шныряют. На собак похожи.
– Глаза у них красные?!
– Думаешь, отсюда видно? – усмехнулся Катош, и вдруг лицо его стало каменным. – Воркулы?! Так далеко от границы?
– Надо народ поднимать. Иначе они всех сонными порвут. Спасибо за сына. – Кузнец поспешил к старой сторожевой башне.