Купец
Шрифт:
Одна из групп осведомителей – несколько торговцев и крестьян из числа недовольных – была нанята в землях Черного барона. Таковых во владениях противника имелось немало, поскольку жесткий стиль правления и периодически появляющиеся бандиты резко настроили людей против своего господина. Тем более две трети земель барон захватил совсем недавно и оказался куда худшим лодом, чем предыдущие владельцы.
От этих агентов пришла весть о готовящемся карательном походе барона: тот собирался наказать восставшее в прошлом году село, расположенное севернее Весновки. Там крестьяне, жившие раньше под рукой рыцаря Грэга, почти не чувствовали
Барон, обуреваемый злобой за все свои неудачи, решил примерно наказать вассалов, а потом и так надоевших ему вольных поселенцев. В селах, покорных Черному барону, готовили телеги с провизией для дальнего похода, а дружинники болтали о том, как накажут строптивых крестьян.
На мою просьбу выделить солдат для того, чтобы поймать барона вне замка, лод Лонденель только покачал головой:
– Молодой человек, это дело короны.
– Но они же уйдут! Сейчас в замке их держит только надежда на то, что королевский суд их оправдает. Ведь ваши люди перехватили несколько человек с золотом для судей Тира.
– Если мы поспешим, нам это может стоить всего. И, Алекс, в тебе говорит жажда мести. Соберись и подожди. Ты сделал достаточно для того, чтобы уничтожить своих врагов. Герцог восхищен твоими действиями. Но теперь время показать еще и выдержку.
– Хорошо… – Я вынужден был смириться.
Но оставить все, как есть, нельзя. Первая партия поселенцев, привлеченных нами, уже разместилась в бараках, построенных вдоль Весновки, а они находились как раз на пути карательного отряда Черного барона. Оставалась последняя надежда на жителей села Агеля и других вольных поселений.
По всем прикидкам, у барона осталось не более ста воинов. В прошлом году, начиная с конфликта с заезжим магом и его реактивными ребятами и заканчивая Войной Ям, как мы стали называть последнее сражение, барон потерял около пятидесяти дружинников. Рассчитывать на разгромленные лесные банды он также уже не мог. Разведка эти выкладки подтверждала, в замке квартировал обычный гарнизон.
У нас в строю осталось чуть больше пятидесяти воинов. Троих мы потеряли в рейде, остальные оказались небоеспособны из-за ран. Быстро нанять наемников нереально, но все же, взвесив все «за» и «против», мы решили идти к Весновке. Там рассчитывали пополнить маленькую армию односельчанами Агеля и охотниками из других вольных поселений, которым рейд барона угрожал в не меньшей степени. Потом можно было присоединиться к одному из восставших селений и задержать барона, обороняясь за частоколом.
У Агеля нас встречали как спасителей. Ушлый ветеран уже знал о готовящемся рейде и сидел в тяжелых раздумьях, когда дозорные примчались в село с радостной вестью. Деревенские расстарались – для нашей встречи подали, казалось, все запасы крестьян. Хотя весна была самым голодным временем, столы ломились от жареного, пареного и вареного, пиво тоже имелось, но в умеренном количестве: со дня на день ждали врага.
– Ух, господин Алекс,
– Да, не понимают люди, что дальше их черед, – заметил командир наших наемников.
– И не говорите, лод Томен, мы им и так и этак объясняли, они все кивали, а теперь говорят: барону дань малую дадим, он от нас и отстанет. Не иначе зимой наушники баронские по селам ходили?
– Все возможно. Значит, мы можем рассчитывать только на сорок – пятьдесят охотников?
– Да, но у нас десяток ветеранов с кое-какими железками имеется, да еще десяток ребят вооружили из прошлогодних трофеев. Парни, правда, неопытные, но, может, что из них и получится.
– Так-так, у нас четыре десятка мечников, из которых треть на съедение, и шесть десятков лучников. Негусто.
– А может, как в прошлый раз, засаду учиним? Тогда и того не было, а как лихо получилось! – предложил Агель.
– Нет, сейчас номер не пройдет, – покачал головой лод Томен. – Теперь с ними барон, да и ученые уже они. Вообще, Алекс, прошлая твоя затея – чистейшая авантюра, будь их капитан умней, раскатали бы вас в тонкий блин. Село это оборонять почти невозможно; стена слишком длинная и невысокая. Разделят наши силы несколькими отвлекающими ударами, а потом штурм.
Разговор наш прервала возня за дверью.
Как выяснилось, дозорные поймали человека, заявлявшего, что он хочет видеть Огла.
Как сообщил осведомитель, барон и его люди Верхние Луковки осадили. Насчитывалось их две сотни мечей и полтораста пехоты.
У нас раскрылись рты – такого войска у барона мы никак не ожидали.
– Ты уверен? – спросил Огл своего человека.
– Как есть, из замка их вышло всего пятьдесят дружинников барона, все на конях, – рассказывал осведомитель. – Десять рыцарей и обслуга ихняя. Кухарка замковая, когда за битой птицей приходила, сказала, что городской важный господин и капитан с половиной воинов в замке остались. А барон с малой дружиной в Верхние Луковки – наказать, значит, мужиков.
– Ты же сказал, их две сотни?! – Огл гневно сдвинул брови.
– Так и было господин, да только на пути в Луковки они встретились с отрядом пешцев. Мой старший за войском барона шел, его в обозники взяли. Мы все думали, зачем коникам обоз такой, десять телег. Дорога вроде не дальняя да земли свои. А тут наемники эти. Воины знатные – все в латах.
– Почему думаешь, что наемники?
– Старший мой улучил момент и утек с обоза. Воины эти с Ларога – пехотный батальон тамошнего герцога. Сотня копейщиков и пятьдесят арбалетчиков.
– Да уж… – Огл несколько растерянно переглянулся с нами и приказал: – Можешь идти. Тебя, кстати, не хватятся?
– Так охотник я, дело привычное.
После того как человек Огла покинул комнату, наступило тяжелое молчание. Две сотни профессиональных воинов – это не просто двойное преимущество. Каждый воин барона стоил двух-трех наших, за исключением десятка лода Томена, так что шансов победить эту армию, даже сидя за частоколом, просто не было.
– Может, отправить женщин и детей в соседние села?