Чтение онлайн

— Не хочу! — прошипел Винсент сквозь стиснутые зубы.

— Да ладно тебе! Это же твоя мама просила меня взять тебя из садика. Ты какое мороженое любишь? Пиггелин [143] ?

— Плевать на твоё мороженое. Ты не мой папа.

— Нет. И в самом деле, я не твой папа.

— Отпусти меня.

— Мама сказала, что, если ты будешь вести себя хорошо, получишь новые покемоновские карты. Сначала пойдём в парк, поиграем немного, а оттуда домой…

— Уходи отсюда!

На счастье, поблизости нашлись люди с педагогическим образованием. Юноша, который, судя по стилю одежды, испытывал постоянную горечь, что ему не удалось в шестьдесят восьмом побывать на парижских баррикадах, взял шестилетнего бунтаря на себя. Просто удивительно, какими простыми средствами ему удалось привнести мир и покой в душу маленького партизана. Капитуляция была полной, хотя вовсе не унизительной.

Через четверть часа они, взявшись за руки, пришли в парк. Мальчик внезапно сменил идеологию и весело болтал с недавним врагом.

— А правда у меня будут новые карты? — спросил он. — Интересно какие… Всё время выходят новые серии.

Он достал из рюкзака пачку карточек и начал перебирать их с видом знатока.

— Можем сыграть, если хочешь…

— Я не умею… Не знаю, как играют…

— Проще простого. Ты как бы вытягиваешь карты и показываешь другим… и тогда надо знать, что у тебя есть для нападения и защиты. Ага, смотри, у меня вирус, я могу всех перезаразить! Ура!

— Это, надеюсь, не опасно?

— И прайс-карта!

— Прайс-карта?

— Я же сказал — прайс-карта. У тебя шесть карт, и у меня шесть карт… ты уничтожаешь моих монстров, а когда у тебя кончаются прайс-карты, ты выигрываешь! Или можем поиграть на скамейке… Если активные умирают, надо как бы убраться со скамейки.

— Честно говоря, Винсент, не понял ни слова.

Тут последовала небольшая лекция. Карта YX, терпеливо пояснил Винсент, как и все глянцевые карты, очень сильна, важно, если она у тебя есть. Некий Камерон YХ обладает огромным запасом чего-то непонятного под названием HP, но если YХ умирает, ты получаешь в утешение две прайс-карты. Тренерсо странным именем Ач Кетчум… или что-то вроде, может быть, Арт Кетчуп, если верить Винсенту, подготовил Пикачу — жёлтую мышь, обладающую сверхъестественными силами. Два других тренера, Мисти и Брук, подготовили целую группу учеников покемона. Они все вместе охотятся на банду больных дамп-синдромом [144] созданий под названием Тим Рокет.

Иоаким мирно размышлял о беге времени, об энтропии, о неуклонном движении общества к хаосу. Он не понимал ровным счётом ничего. Он-то в детстве играл в вышибалы на школьном дворе.

— HP — это ну как бы жизнь, — поучал Винсент, выковыривая козу из носа. — Вот у этой карты восемьдесят HP, а у того, кто атакует, может быть всего пятьдесят. Тогда же остаются запасные жизни… не скажешь, сколько?

— Восемьдесят минус пятьдесят… тридцать?

— Спасибо. Считать я ещё не умею. Но слушай дальше… если Пикачу дать Грозовой Камень, он превращается в Райчу, но тогда ты уже не можешь обучить его новым приёмам атаки.

— Вот оно что…

— Вот именно! Я сам ещё не всё знаю, но тут один пацан, ему уже десять, рассказывал. Тогда нужно искать другие способы. Но если ты играешь в жёлтого Покемона… Смотри,

Он протянул Иоакиму карту, изображающую похожее на дракона существо — если верить тексту, следующая фаза жизни некоего Чармандера. Винсент очарованно смотрел на картинку, словно бы это была святая реликвия.

— Хуже всех Дитто, — продолжил он с грустью, скручивая козу в сочный шарик, — лучше бы эти карты вообще не попадалась. Они розовые, липкие и только подражают другим покемонам…

— Это очень типично для нашего мира. Все друг другу подражают…

— Но если Дитто засмеялся, он уже не может подражать. Тогда он умирает. Я так думаю… мне кажется… а когда мама придёт?

— Мы ещё немного побудем в парке, а потом пойдём домой, тогда и мама придёт.

— Я очень люблю маму. А ты любишь свою маму?

— У меня нет мамы…

— Мне тебя жаль. Поиграем во что-нибудь?

Этот час в парке показался Иоакиму вечностью. Покуда Винсент носился вокруг, он, обуреваемый невесёлыми раздумьями, по-стариковски сидел на лавке. Над горизонтом нависла свинцовая туча. Двадцать четыре часа назад пришло первое отчаянное сообщение от свояка — ему кто-то позвонил и сообщил, не представившись, что у него есть кое-что из пропавших в галерее предметов. После чего сразу повесил трубку. Через час неизвестный позвонил опять. На этот раз он без всяких экивоков сказал, что у него находятся две картины датского мастера и что он мог бы вернуть их в галерею за вознаграждение в четыре миллиона крон. «И что теперь делать? — Эрланд тяжело дышал в автоответчик. — У него есть номер галереи. Он может появиться в любой момент, слышно было так, будто он в соседней комнате».

Когда незнакомец позвонил в третий раз, Эрланд пригрозил обратиться в полицию, но без особого успеха. Тот просто-напросто ему не поверил. «Он мне не поверил, — шептал Эрланд таким голосом, будто в этот момент кто-то выкручивал ему мошонку. — Думаю, он считает, что мы нагрели страховую компанию или что-то в этом роде, а теперь хочет выжать из нас жуткие деньги!»

Было очень странно, что этот тип позвонил прямо в галерею. Тут им немного повезло — Жанетт была в отъезде, а Эрланд совершенно случайно находился в офисе.

Иоаким краем глаза следил, что делает Винсент. Вот он поковырялся палочкой в собачьих какашках, присел в песочнице, разглядывая своих покемонов, поругался с какой-то девочкой за очередь качаться на единственных в парке качелях — наблюдая за этими мирными детскими занятиями, Иоаким попытался составить себе какое-то представление о происходящем. Такой примитивный шантаж вполне в духе людей вроде Марио или Эмира. Может быть, они с самого начала планировали купить картины, а потом вымогать деньги из галереи, откуда они украдены, потому что были уверены, что без страховой афёры дело не обошлось. Они судят о людях по себе, с горечью подумал Иоаким. А может быть, начали что-то подозревать. И эти подозрения неизбежно приведут их к нему и Хамреллю.

Эрланд, не получив ответа на наговорённое сообщение, начал слать эсэмэски и мейлы. Засевший в нём учёный нашёл в себе силы справиться с нервами, и он изложил ситуацию более ясно. Шантажисты звонили и в четвёртый, и в пятый раз. Они дали галерее неделю, чтобы раздобыть деньги. Что будет дальше, они не сказали, но по тону было ясно, что ничего хорошего. Эрланд понял эти слова как двойную угрозу — ему лично и галерее. Насчёт того, что картины могут быть уничтожены, они не говорили. По-видимому, у Марио и Эмира всё-таки зародились мыслишки насчёт подлинности Кройера. Но был и ещё один вариант — братья-сербы продали свои картины кому-то третьему, и теперь этот третий пробует взять их на пушку.