Чтение онлайн

Заколыхалось: выносили гроб.

Милиционеры стояли оцеплением - как когда-то на майских демонстрациях.

Вынесли.

Катафалк - длинная черная машина, почти лимузин. Кастальский постарался. Он и сам в черный мерседес сел. А за ним и другие в машины целая кавалькада потянулась медленно. Впереди ментовские, с мигалками.

– Попаду или не попаду?
– пробормотала Нюра, вертя в руках обломок кирпича. И когда успела найти и поднять?

– Брось, - сказал Сергей.

– Сейчас брошу.

Нюра размахнулась,

кинула. Обломок попал в черное стекло черной машины Кастальского. Стукнулся и отскочил.

Машина испуганно дернулась вперед, чуть не врезавшись в катафалк, к Нюре подскочили рыдающие девицы, визжа и ругаясь, стараясь ущипнуть, оцарапать, пихнуть, а то и по-мужски - кулаками, Сергей оттаскивал их, подоспели милиционеры, Нюру и Сергея отволокли в сторонку.

– До кучи их, - сказал ментовский чин с румяным от холодка и дела, бодрым лицом.

Нюру и Сергея посадили в "воронок", который был набит уже. Почти все или пьяные, или обкуренные, или обколотые. Глаза дикие, разговоры чумные.

– Все-таки попала, - засмеялась Нюра.

– За что?

– Знала бы, за что, убила бы.

В отделении милиции они долго ждали своей очереди. Вызвали их вместе.

– Не москвичи? Откуда?

Видимо, у спрашивающего был наметанный глаз.

– Из Саратова, - сказал Сергей и дал паспорт.
– А это моя жена. На похороны приехали.

Милиционер полистал паспорт. Отложил.

– А супруги документики где?
– спросил он Нюру, осматривая подробно всю ее и отдельно - красивое лицо ее, имея на это полное административно-процессуальное право.

– Дома оставила, - сказала Нюра.

– Почему? Муж взял, а вы не взяли. На отдельного человека - отдельный документ.

– Ни черта он мне не муж, а паспорт у меня на оформлении.

– Это я понял, что он не муж, - проницательно улыбнулся милиционер, радуясь возможности показать свой недюжинный ум. И соврал, не понял он этого. Сергей знает, что они с Нюрой выглядят как молодые муж и жена. Они подходят друг к другу. Он это сразу почувствовал. Они идут друг другу.

– Ладно. Молодого человека отпустим, а вас придется задержать для выяснения личности.

– Ага. Разбежалась, - сказала Нюра, достала и швырнула менту паспорт.

Милиционер вслух прочитал все: фамилию, имя, отчество, серию, номер, кем и когда выдан, место прописки.

– Чего ты время тянешь?
– не выдержала Нюра.

– А что? Невмоготу? Уколоться охота?

Нюра фыркнула.

Но держать их смысла действительно не было.

И их отпустили.

И они поехали в Переделкино искать тетку Нюры, неписательницу.

Приехали: безлюдье, пустые совсем улицы.

Топтались, озираясь, наконец женщина появилась с тележкой-сумкой, спросили у нее, где улица Тургенева, та призадумалась, потом сказала, что это вроде надо пойти по этой вот улице прямо, а потом свернуть, а там спросите, там скажут.

Пошли

по указанной улице, свернули, но спросить не у кого было - та же пустота. Решили двигаться наугад, - до первого живого человека.

В конце одной из улиц увидели дым, пошли на дым.

Под деревьями, напротив строящегося большого дома, сидели мужчины, кругом возле костра, сказка про двенадцать месяцев. Они пили вино, а на водопроводной трубе, как на вертеле, над костром жарилась целая свиная туша.

– Не знаете, где тут улица Тургенева?
– спросил Сергей.

Ответил человек с приятными и умными глазами, черными, иноземными, как и у всех остальных. Но ответил не прямо. Он ответил так. Он повернулся к одному своему товарищу и спросил его:

– Рохад, ты не знаешь, где улица Тургенева?

– Нет, - сказал Рохад.

Тогда человек повернулся к другому и спросил его не спеша:

– Геран, ты не знаешь, где улица Тургенева?

– Нет, - сказал Геран.

– Вот видишь!
– удивленно воскликнул человек.
– Даже они не знают!

Все сдержанно рассмеялись - чему-то своему, что они знали про Рохада и Герана. Рассмеялись и Рохад с Гераном, потому что мужчины должны уметь смеяться доброй шутке над собой, понимая ее отличие от обиды и оскорбления.

– Зачем вам улица Тургенева?
– спросил приятный человек.- Садитесь с нами. Вино пьем, мясо будет. Угощайтесь!

– Спасибо, - сказал Сергей.

Это слово было понято как согласие. Повинуясь знаку своего главного, Рохад и Геран поднесли Сергею и Нюре по стакану вина. Они налили его из больших бутылей. Наверное, это было домашнее вино. Сергею хотелось бы видеть и назвать его рубиновым или сапфировым, хотя он не уверен был, что сапфир красного цвета, но цвет вина, к сожалению Сергея, напоминал ему всего лишь цвет разбавленной марганцовки.

Запах же и вкус были замечательные.

– Тост!
– сказал черноокий человек.

Все взяли стаканы.

Человек задумчиво, глядя сквозь вино на костер, сказал:

Трудами изнурен, хочу уснуть,

Блаженный отдых обрести в постели.

Но только лягу, вновь пускаюсь в путь

В своих мечтах - к одной и той же цели.

Мои мечты и чувства в сотый раз

Идут к тебе дорогой пилигрима,

И, не смыкая утомленных глаз,

Я вижу тьму, что и слепому зрима.

Усердным взором сердца и ума

Во тьме тебя ищу, лишенный зренья.

И кажется великолепной тьма,

Когда в нее ты входишь светлой тенью.

Мне от любви покоя не найти.

И днем и ночью - я всегда в пути.

После паузы он произнес:

– Будьте же всегда в пути, друзья мои, как автор этих прелестных слов товарищ Вильям Шекспир, кроме как к любви - нет дороги. Ваше здоровье!

Друзья его глядели на него с уважением и любовью, выпили не спеша - и до дна каждый.