Чтение онлайн

Но эта книжка предназначалась для специалистов. Для понимания ее нужно было знать математику.

Кулибин стал разыскивать и читать подряд всякие книги, какие только мог найти. Особенно следил он за газетой «Санкт-Петербургские Ведомости», в которой иногда помещались известия о разных изобретениях и открытиях. Эти сообщения распаляли его воображение и усиливали жажду знаний. По ночам у себя в каморке читал он работы Ломоносова, о чудесной судьбе которого, вероятно, прослышал. Может быть, размышления о ней укрепляли Кулибина в его надеждах.

Но светских книг было мало. Городское общество коснело в невежестве. В дворянские дома Кулибин не был вхож, а духовенство

меньше всего интересовалось просвещением. К тому же, как мы знаем, Кулибин принадлежал к старообрядческой семье, враждебно относившейся к господствующей церкви.

В мучительном одиночестве Кулибин выражал свою юношескую тоску виршами:

Ах, о радости я беспрестанно вздыхай, Радости же я совсем не знаю. И к любви я стремлюсь душою, Ах, кому же я печаль свою открою.

На восемнадцатом году жизни Кулибин впервые увидел у соседа, купца Микулина, домашние стенные часы. Часы эти были деревянные, с большими дубовыми колесами и, разумеется, с секретом. В положенное время дверцы их открывались, и оттуда выскакивала кукушка. Она куковала столько раз, сколько часов показывала стрелка на циферблате.

Иметь часы с кукушкой или с лающей собачкой было в то время модой. Дворяне и богатые купцы стремились обзавестись ими. Известный мемуарист XVIII века, Болотов, вынужденный распродать наследство после умершего отца, писал, например: «Но ни которой вещи так мне не жаль, как настольных часов, бывших у отца моего. Они были особливого устроения, очень невелики и уютны и представляли собой небольшой продолговатый пьедестал, наверху которого лежал бронзовый и вызолоченный мопсик, гавкающий при всяком ударении часов и представляющий весьма хорошую и смешную фигуру. Вещица сия была такова, что мне и поныне ее жаль» [18] .

Понятно изумление Ивана Кулибина, увидевшего кукующий автомат. Он упросил купца дать ему на время часы, чтобы постичь устройство механизма. Дома Кулибин разобрал их, изучил и тотчас воспылал желанием сделать такие же часы. Никаких инструментов у него не было, и юноша решил вырезать карманным ножом из дерева все детали автомата. Можно себе представить, сколько времени потребовалось ему для вырезывания каждого колесика в отдельности. Наконец, детали часов были изготовлены и механизм собран. Разумеется, часы не шли. Тут юный изобретатель понял, что нужны инструменты, которых он даже в глаза не видел, но о которых страстно мечтал.

И вот представился случай приобрести такие инструменты. Городская ратуша послала Ивана Кулибина, как человека грамотного и честного, в Москву поверенным по судебному делу. Нижегородские купцы упорно добивались перевода расположенной под городом знаменитой Макарьевской ярмарки в самый город. Они давно хлопотали об этом и отправили прошение в столицу, откуда бумаги пересланы были в Москву. Узнать результаты тяжбы и был послан Кулибин.

В Москве любознательный юноша жадно искал вывески часовщиков, останавливался перед каждой мастерской и с бьющимся сердцем приникал к окнам. На Никольской улице у часовщика Лобкова он увидел знакомый автомат. Вдруг у часов распахнулась дверца, оттуда выскочила кукушка,

прокуковала, сколько ей полагалось, и опять спрягалась. Не в силах превозмочь искушения, Кулибин вошел в мастерскую, смущенно выразил свое восхищение перед изделием рук человеческих и рассказал о необоримой своей страсти к мастерству механиков.

Лобков был добродушный и отзывчивый человек. Он раскрыл Кулибину секрет устройства часового механизма и даже позволил побывать у себя. Все свободное от дел время Кулибин проводил у часовщика, с затаенным, жадным любопытством следя за каждым движением мастера. Очень скоро он высказал робкое желание приобрести нужные инструменты. Часовщик объяснил ему, что они стоят дорого. Тогда Кулибин спросил, нет ли у мастера инструментов поломанных и выброшенных. У часовщика такие инструменты нашлись, и он уступил их по дешевой цене Кулибину.

Домой изобретатель ехал счастливым обладателем резальной машины, лучкового токарного станка, сверл и зубил. По приезде он тотчас же исправил инструменты и принялся за работу.

Сперва он сделал деревянные часы с кукушкою, как у соседа, но «прорезая зубцы сбоку особливым образом». Часы шли, и кукушка куковала, как ей полагалось.

По городу прошел слух, что посадский человек Кулибин научился «хитрому рукомеслу», которое считалось доступным только «немцам». Теперь Кулибин решил основать мастерскую.

Вырезывать каждое колесико на станке было мучительной и неблагодарной работой отнимавшей бездну времени. Кулибин начал изготовлять модели деталей, а отливать их отдавал литейщикам. С этих пор он перешел на изготовление медных часов. Так в Нижнем Новгороде появился первый часовщик и притом русский. Именитые горожане стали заказывать ему медные часы, непременно с кукушкой. Изготовление таких часов давало Кулибину немалую прибыль, но его интересовала не нажива, а искусство. Он хотел постичь все секреты часового мастерства и занялся починкой карманных часов.

Шел 1763 год — первый год царствования Екатерины II. В это время Ивану Кулибину было двадцать восемь лет. За четыре года до этого он женился, и ему приходилось заботиться о семье. Но бескорыстная любовь к технике уводила его от материального благополучия. Отец Кулибина умер, и мучная лавочка на берегу Волги закрылась — Кулибин не любил торговли. Он твердо решил остаться механиком. Обладателей карманных часов в городе было мало. Их носили только очень богатые люди, да и те отдавали чинить часы в Москву. Но возвращаться к медным часам только ради выгоды Кулибину не хотелось. Идти по проторенным дорогам представлялось ему скучным, раздражало его. И он продолжал бедствовать, беря в починку лишь особо сложные и очень любопытные автоматы.

Случай доставил ему славу отличного часовщика. У губернатора Аршеневского поломались дорогостоящие часы «с репетицией». Такие часы разыгрывали целые арии и очень тешили людей XVIII века. Некоторые помещики екатерининских времен до старости не хотели расставаться с любимыми диковинками.

Писатель XIX века В. А. Панаев рассказывает, например, о старичке-помещике, который всю жизнь носил в кармане часы с репетицией и наслаждался каждый раз, как только они принимались играть. «Часы эти каждую четверть часа играли гамму и отбивали четверти, подобно тому, как делают часы на некоторых колокольнях или башнях» [19] .