Чтение онлайн

— На землю! Руки за голову! Лежать! Быстро!

Мы с Игнатом тут же подняли руки, медленно опускаясь на колени рядом с поверженными Хайпенко и Ренатом. Меня без лишних разговоров воткнули в асфальт. Здоровенный омоновец навалился сверху коленом, больно выкручивая руку.

— Полегче, братец, мы заодно, — процедил я, чувствуя, как асфальт давит в скулу.

— Разберёмся! — рявкнул он в ответ, усиливая нажим.

Краем глаза я заметил, что Игната точно так же положили рядом со мной. Он тяжело

дышал, но молчал.

— Всех четверых тщательно проверить! — командовал кто-то из старших. — Документы и телефоны к осмотру!

Положение было хреновым, но я надеялся, что Козлов появится раньше, чем нас успеют окончательно упаковать.

Через десять секунд не больше нас с Игнатом рывком подняли на ноги, поставив лицом к машине. Один из бойцов грубо похлопал по карманам, вытащив телефон и документы.

— Мужики, вы чего творите? — попытался я возразить. — Мы по одну сторону баррикад, я ваш свидетель.

— Свидетель? — саркастично переспросил старший из омоновцев. — Тут каждый второй свидетель, а потом оказывается организатором. Стой тихо.

Что ж, попытка — не пытка…

Хайпенко, понимая, чем ему грозит задержание после вскрытия улик, тоже пытался договориться и хоть как-то решить проблему. Причём пытался это делать по-разному, проявляя изобретательность.

— Братва, — сначала заговорщически зашептал он. — По ляму каждому, прям щас, если дадите уйти…

— Заткнись на хер.

— Вы не поняли! Как только я доберусь до телефона, то позвоню…

Кому он собрался звонить, осталось вопросом. Один из омоновцев жестко врезал ему прикладом по башке. Ренат в этом смысле оказался мудрее — лежал молча. Ну или у него, в отличие от Хайпенко, не было миллионов и некому было звонить.

Бессознательное тело Хайпенко закинули в фургон, туда же упаковали Рената. Настал наш с Игнатом черёд. Двое крепких бойцов уже двинулись в нашу сторону.

— Мужики, этих не трогать! — вдруг послышался знакомый голос.

К нам быстрым шагом подошёл Саша Козлов.

— Уверены, товарищ майор? — удивился боец, который держал меня.

— Это наши люди, — пояснил Козлов, подходя ближе, и негромко добавил: — Молодец, Саш. Хорошо сработал.

Наручники быстро сняли. Игнат, облегчённо выдохнув, начал растирать запястья. Я, наконец, смог выпрямиться в полный рост.

— Спасибо, вовремя ты, — сказал я младшему Козлову.

Я заметил, как Саша опытным взглядом тут же заметил пистолет под машиной. Подозвал к себе одного из омоновцев, что-то тому негромко сказал. Тот тотчас начал связываться с кем-то по рации.

— Я смотрю, у вас тут весело было. Все целы? — спросил Козлов, оборачиваясь к нам с Игнатом.

Я ответил ему улыбкой, никак не комментируя. Что-то подсказывало, что после сегодняшней операции товарищ майор запросто сможет

сделаться подполковником.

— Ладно, мужики. Уходить пока нельзя, просьба пересидеть в раздевалке, — попросил он.

— И долго нам там сидеть?

— До соответствующего распоряжения, — Саша повернулся к одному из омоновцев. — Боец, проводи их, чтобы вопросов лишних не было.

Мы с Игнатом переглянулись и двинулись обратно к раздевалке в сопровождении бойца.

Коридоры, ещё недавно наполненные шумом толпы, теперь резко опустели. Повсюду раздавались команды сотрудников ОМОНа, гул голосов и топот тяжёлых ботинок.

Я уселся на скамейку в раздевалке. Откинулся затылком о шкафчик, зажмурился. Бой остался позади, и я получил в нём ущерб. Нокдауны, довольно тяжёлые, не могли пройти незамеченно. Да и лицо… практически любое касание голым кулаком — кожа оставляла след. Сечка, гематома, ссадина… моё лицо напоминало пиццу ассорти.

Благо, что ничего зашивать, как у Шамы, не пришлось. Но все повреждения были весьма болезненны, и теперь, когда адреналин прекращал своё действие, я чувствовал, как болит лицо.

Игнат, всё это хорошо понимая, взял аптечку с полки и приблизился ко мне, внимательно разглядывая лицо.

— Так, Санёк, дай-ка гляну, где тебя сильнее всего зацепило.

Я молча развернулся к свету. Игнат осторожно начал протирать сечку на моей брови тампоном, смоченным антисептиком. Жгло, но я терпел, погружённый в собственные мысли.

— Слушай, Саня, ты, конечно, выдал сегодня номер, — негромко проговорил Игнат, промокая кровь. — Я знал, что ты крепкий мужик, но такого от тебя точно не ожидал. Крепкий ты орешек!

— Да я и сам не планировал такую войну развязать, — признался я, чуть дёрнувшись от жжения.

Игнат аккуратно прижал бинтовой тампон к моему лбу, закрепляя пластырем.

— Ты понимаешь, во что ты сейчас влез? Это же не просто бой был, а целая уголовная история, — вздохнул он.

— Понимаю. Но вариантов не оставалось. По крайней мере, другие варианты меня не устраивали.

— Мда, эти крысы и дальше беспредел творили бы. Смысл тогда от таких боёв?

Игнат усмехнулся и покачал головой. Продолжил обрабатывать мои раны, а потом добавил:

— Значит, ты решил против всех сразу пойти? Одному — против целой системы?

— Ну, не один. С тобой же, — ответил я спокойно. — Другие тоже оказались не безразличны. А ты сам наших кричалке научил — когда мы едины, мы непобедимы.

Игнат засмеялся, убирая остатки бинтов в аптечку.

— Это ты ловко сказал, брат. Только в следующий раз предупреждай заранее, когда решишь революцию устраивать, а то я морально не готов был.