Чтение онлайн

Когда в мою запертую дверь постучались, мы с Виктором очнулись от сна, полного грез. Секунду поколебавшись, я впустила Патрика, потому что не хотела устраивать сцен и истерик, а хотела, чтобы он созрел сам. Поскольку на мне почти ничего не было, я снова заползла к Виктору в постель.

Он встал надо мной и гладил меня по голове.

— Ты что, боялась оставаться одна и поэтому заперлась? — спросил он слегка удивленно, потому что не смог войти как обычно.

Я вяло кивнула.

— Может быть, дом кажется тебе опустевшим без Мануэля? —

спросил он.

— Виктор вполне достойно составлял мне компанию, — сказала я, — но, к сожалению, это скоро кончится. Мне тут звонила женщина из отдела опеки и попечительства, сказала, что Виктора хочет усыновить кузина Биргит.

Тут-то Патрику самое время раскрыть карты, подумала я, и стала очень внимательно следить за его лицом.

Он широко раскрыл глаза, начал хватать ртом воздух и долго молчал.

— Расскажи поподробнее, — сказал он наконец.

Я повторила слова чиновницы как сумела.

— Так вот ни с того ни с сего и усыновить? Наверняка это не так просто, — сказал Патрик. — Ведь мы совсем не знаем эту кузину!

— Это не аргумент, — возразила я.

— Нет, нет, нет, — взволнованно воскликнул Патрик, — из этого ничего не выйдет! Они еще обо мне услышат! Я что-нибудь придумаю, можешь не сомневаться. — Он схватил малыша и прижал к себе. — Ты мой вонюченький медвежонок, не бойся! Мы не отдадим так просто нашего Виктора Августа какой-то неведомой тетке!

Вот самый подходящий момент для признания, подумала я.

Но Патрик помалкивал и качал своего сыночка из стороны в сторону.

— А ты уже что-нибудь ела? — спросил он несколько неожиданно. — А то я голоден. На мангеймском рынке я купил зеленые бобы и котлеты из ягненка, которые я сейчас поджарю на сковороде, не жалея чеснока. В каникулы учительницам не обязательно благоухать «Жиль Сандером».

Такими словами ко мне мог подольститься любой мужчина, я невольно улыбнулась и захотела есть.

А пока Патрик готовил ужин, я зашла так далеко, что взялась за стопку тетрадей. Нельзя уподобляться ленивым школьникам и откладывать работу до последнего дня каникул. Когда Патрик ударил в гонг, я уже израсходовала некоторое количество красных чернил и выставила несколько отрицательных оценок.

Доев последний кусочек, Патрик — который, видимо, продолжал неотступно думать об этом, — спросил:

— А как, собственно, бывает, когда полиция считает нужным провести генетический тест?

От неожиданности я перескочила сразу через несколько ходов и спросила в ответ:

— А ты хочешь явиться с повинной добровольно?

— С повинной? Ты о чем? Я же не убийца, — сказал удивленный Патрик. — Я хотел узнать чисто теоретически, как приходят к такому тесту. Но ты, наверное, не знаешь, хоть ты и семи пядей во лбу!

— Еще как знаю, ведь это показывают в любом фильме про полицейских! Комиссар берет пробу слюны и посылает ее судебным медикам, но можно обратиться и в частную лабораторию. Правда, считается, что нельзя устанавливать фактическое отцовство мужчины без ведома и согласия его жены. Несмотря на это, такие анализы часто делают.

— И в итоге наверняка получаются

жуткие трагедии, — сказал Патрик. — Как это случилось с твоей подругой.

Мы коротко и критично переглянулись, и я многое бы отдала за то, чтобы прочитать мысли моего возлюбленного.

22

Сегодня Виктор проснулся очень рано. Было ясное летнее утро. Покормив малыша и поменяв ему подгузник, я сварила себе кофе и села в халате на балконе. Патрик, судя по всему, еще спал в своих владениях, позднее мы вместе устроим в саду основательный завтрак. Но эту первую чашку я должна выпить немедленно, иначе не приду в себя. Собственно, не хватает еще только газеты.

Я на цыпочках спустилась по лестнице и прокралась к садовой калитке, где висел почтовый ящик. Сейчас я уютно устроюсь и, даже не умывшись, буду наслаждаться первыми солнечными лучами. Почти как в отпуске в Провансе, подумала я. Там я часто разгуливала по французским садам в пижаме, босиком и с бокалом в руках. При этом я любила делать что-нибудь полезное и обирала с кустов, благоухающих ванилью, увядшие цветки олеандров.

Вот и на моем балконе пахнет соблазнительно — пышно разросшийся алиссум источает аромат меда, а экзотическая альпийская ярутка с шоколадными цветочками вполне оправдывает свое название. Здесь, наверху, у меня нет олеандров, а только сочные розовые бегонии, которые я так же любовно освобождаю от побуревших цветков. От гераней я совершенно отказалась, это были цветы Биргит, у нее даже кофейный сервиз был с орнаментом из гераней. А на чайных чашках она предпочитала декор из ландышей. Странно уже то, что я нахожу так много поводов вспоминать о моей коллеге.

Моя собственная чашка, белая и совсем без рисунка, стоит передо мной на широких перилах балкона. Я закинула ногу на ногу и раскрыла газету. Свежие сообщения из политики и экономики я уже знала из вчерашних теленовостей и пролистала газету до местной части, споткнувшись о жирно напечатанный заголовок: «Самоубийство подозреваемого». Потрясенная, я уже догадывалась, о ком пойдет речь. После первых вводных фраз дело приобрело серьезный оборот:

«Штеффен Т., супруг пропавшей учительницы Биргит Т., который уже несколько недель пребывал на лечении в одной из клиник Людвигсхафена с тяжелыми травмами, открылся своей сиделке, что теперь смог вспомнить ночь, когда было совершено преступление, и хотел бы сделать добровольное признание. По желанию пациента дежурный врач поздно вечером информировал полицию.

Однако на следующий день рано утром, еще до появления полицейских, Штеффена Т. не оказалось в палате, он повесился на устройстве для вытяжки позвоночника в соседней пустующей палате, и реанимировать его уже не удалось.

Благодаря частичному признанию, которое он сделал перед кончиной больничной медсестре, можно при известных условиях окончательно объяснить все происшедшее. Центральным пунктом дела по-прежнему остается розыск пропавшей.

Отдел розыска в настоящий момент активно работает над дальнейшим дознанием.