Чтение онлайн

Когда в тот же вечер полицейский завез нам детскую кроватку, он протянул нам еще и желтую тетрадь, в которой отмечались прививки Виктора и сроки профилактических осмотров у врача, — скоро уже предстоял очередной осмотр. И это доказывало, что обыскали они все основательно.

Невыспавшаяся и изможденная, я отправилась в школу. Единственное утешение, что завтра начинаются каникулы. В учительской царило веселое оживление, все что-то возбужденно обсуждали, и несколько коллег накинулись на меня: почему я никому не сказала, что ребенок

Биргит находится на моем попечении? И хотя было непонятно, откуда они об этом узнали, деваться некуда, пришлось рассказать правду.

По случайности учитель математики увидел в Интернете объявление региональной полиции о розыске и распечатал эту страницу. Тут постепенно выяснилось, что и другие коллеги — так же, как и я, — были допрошены в полиции. Просто они не хотели трещать об этом на каждом углу.

— Они называют это опросом социального окружения, — просвещал нас стажер.

— «По состоянию розысков на сегодняшний день…» — прочитал вслух Ансельм Шустер.

Я вырвала газету у него из рук.

«Фамилия: Тухер

Имя: Биргит Маргарете

Возраст: 38 лет

Разыскивается с: 4 июня 2007 г.

Цвет глаз: зеленый

Цвет волос: каштановый

Одежда в день исчезновения: джинсы и черная майка

Курит голубой «Голуаз» без фильтра

Обширные поисковые мероприятия до сих пор не дали результата. Легковой автомобиль пропавшей 23 июля был извлечен водолазами из Альгейского озера. Следы крови в настоящий момент еще исследуются. Можно предположить, что Биргит Тухер стала жертвой уголовного преступления. Ее муж лежит в реанимации после автомобильной катастрофы с тяжелой черепно-мозговой травмой в состоянии искусственной комы».

У меня закружилась голова, буквы поплыли у меня перед глазами, я уже не могла разглядеть, как называется специальная комиссия, которая занимается расследованием.

Мать Природа усадила меня на стул.

— Черт возьми! Девушка в обмороке! — ахнула она и приказала остальным: — Скорее стакан воды для Ани!

От волнения она чуть не назвала меня на «ты».

Прозвенел уже второй звонок, и она спросила:

— Ну как, уже лучше?

Я кивнула.

— Мне пора в класс, — сказала Мать Природа. — А вы пока немного посидите. Кстати, я навещала коллегу Тухер, когда младенцу было около двух недель. Для меня было полной неожиданностью, что она уже снова курит! И она не показалась мне такой уж счастливой матерью, производила впечатление скорее павшей духом. Правда, у нее как раз начинался жуткий грипп, возможно, это и было причиной. Надеюсь, с вами дела не так плохи! Сегодня же сходите к врачу!

Разумеется, я и двух минут не оставалась в учительской, а пошла, повинуясь долгу, к ученикам: сегодня я должна была раздать табели с оценками и попрощаться, потому что в следующем году я уже не буду их классным руководителем.

Когда я с деланой бойкостью вошла в класс, Мануэль бросил на меня понимающий взгляд. Должно быть, понял, что я вот-вот разревусь. Но я мужественно держалась, пока

не отпустила своих учеников на каникулы, а потом — совершенно подавленная — направилась к парковке.

К моему удивлению, передо мной внезапно возник Юлиан, староста класса.

— Госпожа Рейнольд, — проговорил он сочувственно, не давая мне сесть в машину. — Не горюйте так! Для нас вы — лучшая в мире учительница литературы. А после каникул вы будете зато нашей француженкой! Так что прощанье — не навсегда!

Внезапно со всех сторон набежали ученики моего класса.

— Сюрприз! — крикнул Мануэль.

И только после того, как каждый протянул мне по цветку, я дала волю слезам.

Видимо, это Ансельм Шустер отрепетировал с ними песню. Немного не в лад, но зато с полной страстью они грянули: «Belle qui tiens ma vie captive dans tes yeux…»[11]

Они пропели даже вторую строфу, хотя уже начинал накрапывать дождь, в конце концов все мы промокли и поспешили по домам.

Патрик был не в своей квартире, а валялся вместе с Виктором на моем просторном диване.

— Смешная у тебя софа, — сказал он. — Не это ли называют оттоманкой, госпожа учительница? У моей бабушки была кушетка, но выглядела она по-другому. А какие у тебя планы на маленькую комнату? Я имею в виду ту, где стены выкрашены в оранжевый цвет?

— А что?

— А ты не догадываешься?

Конечно же, я догадывалась. В мою будущую библиотеку придется поставить детскую кроватку, а скоро и манеж.

— Виктор тебе надоел?

— Ну да, — сказал Патрик. — Раз уж у тебя теперь каникулы, хотелось бы разок-другой выспаться.

Маленький ребенок еще как может помешать в интимные часы. Когда я лежу у Патрика в спальне, Виктор — постоянный свидетель нашей любви. А если Патрик у меня наверху, то его терзает тревога, услышит ли он в случае чего крики Виктора, поэтому спим мы отдельно.

Раньше в первый день каникул я долго валялась в постели, а теперь пришлось проснуться уже в четыре утра. К счастью, Патрик научил меня заготавливать бутылочку еще с вечера. Сонная, я выбралась из-под одеяла, включила электроподогреватель и призадумалась: а так ли уж мне хочется иметь собственного ребенка?

С пяти до девяти царила тишина, потом Виктор снова напомнил о своих правах.

Патрик, кажется, упивался долгим сном без помех, с нижнего этажа не доносилось ни звука — ни от отца, ни от сына.

Когда Виктор — сытый и в свежем подгузнике — снова лежал в кроватке, я сварила себе кофе и принесла газету. Прямо на первой полосе я увидела небольшое фото мамы Виктора: «Видел ли кто-нибудь Биргит Тухер после 4 июня? Подробнее об этом читайте на 9-й странице».

На девятой странице было опубликовано фото крупнее, и я лихорадочно продолжила чтение: «Пользующаяся всеобщей любовью учительница Вайнхаймской гимназии имени Генриха Хюбша пропала с 4 июня…»

Это я давно знала и потому пропустила половину статьи.