Чтение онлайн

Рядом возник силуэт, и кто-то присел на скамейку. Зашуршала вскрываемая сигаретная пачка, затем вспыхнула зажигалка. Отсвет огня высветил лицо Димы.

– Не спится, Борис Филиппович?
– поинтересовался он.
– Мне почему-то тоже. Да и пора уже.

– Погоди, бабка, - отшутился Борщевский, - покурим и пойдём. Леший с ним - провожу вас, тогда и отосплюсь.

Докурив, они отправились на склад. К тому времени, когда и Дима, и Борщевский сошлись во мнении, что процесс снаряжения ассистента администратора можно считать завершённым, туда подтянулась и команда Гуся. Заспанный Кузя, за счёт мешков под глазами, чем-то походил на китайца, сам Гусь

зевал, не стесняясь широко раскрывать свою пасть, Камаз же был противоестественно бодр и свеж. В коридоре послышались шаги, и на пороге возник Витальич с выглядывающей из принесённого им с собой полиэтиленового пакета бутылью.

– Не спится, не спится... не спиться бы мне, - вместо приветствия произнёс он.
– Всё подготовили, а про согревающее забыли. Это вам на дорожку. За вас я спокоен - Димон вам такой возможности не даст, а вот за себя...

– Витальич, да ты чего, - наперебой забормотали Гусь и Камаз, - да мы ни в одном глазу. Да чтобы мы, да на выходе...

– Другим сказки рассказывайте, - тоном, не терпящим возражений, произнёс врач.
– Давайте ваши фляжки, девочки.

Процессия из отправляющихся на выход и их провожающих проследовала до северных ворот почти в полной тишине, нарушаемой лишь звуком их же шагов. Зевающий дежурный окинул их недоверчивым взглядом, но после того, как Борщевский шепнул ему что-то на ухо, открыл калитку.

– Ну, бывайте, мужики, - в качестве напутствия сказал Борщ.
– Вы там без энтузиазму и героизму давайте.

– Лады, - хмыкнул Гусь уже по ту сторону ворот.

Калитка за ними закрылась, лязгнул засов. С обеих сторон периметра раздались шаги, удаляющиеся в разные стороны.

На обратном пути к административному зданию Борщевский заметил, что небо на востоке стало чуточку светлее.

"Вот Димон, чертяка, как будто знал когда выходить", - мелькнула у него мысль.

***

– Вставай давай, шустрее, - Дима отвесил лежащему на земле Кузе пинка под рёбра. Он знал, что броня существенно смягчит удар, но это был единственный пришедший в голову способ привести того в чувство.
– Вставай, слабак, если жить хочешь.

Кузя замычал, попробовал подняться, но тут же снова рухнул на землю. Гусь и Камаз сидели с белыми лицами, оперевшись на вовремя подвернувшуюся бетонную основу стоявшего здесь когда-то столба. Солнце стояло пока что ещё высоко, но время неуклонно шло к вечеру. Ближайшей точкой, которую можно было использовать для относительно комфортного ночлега, оказывался Пансионат, но до него было идти и идти. Единственной альтернативой ему были те же кунги, но путь до них был также не самым близким. Дима окинул взором трёх жертв самоуверенности и пришёл к выводу, что в таком состоянии до Базы они сегодня не дойдут. Впрочем, и так бы не дошли - не то расстояние.

– Вы сволочи, - выругался он.
– Самоуверенные сволочи. Если вы не встанете - я вас пристрелю, чтобы не мучались. Поднимайтесь, гады.

Насколько радужно начинался их выход, настолько же печально он мог закончиться. Маршрут, проложенный лейтенантом, позволял идти быстрее, чем обычно - обозначенные на нём аномалии находились в стороне от пути, тем более, что за прошедшие два дня сменить своё положение они были не должны. Команда - теперь уже Димы, - который сразу по выходу за периметр Базы объяснил всем участвующим, кто здесь теперь командует, и у кого больше опыта хождения по этим местам, чем перевёл Гуся из разряда главного в разряд идеологов, дошла до точки гибели удальцовского отряда уже к полудню.

–

Ох ты ж, мать моя, - вырвалось у Гуся, впечатлённого масштабами расползшейся насыпи.

На непонятным образом уцелевшем отрезке дороги стояли два сгоревших бронетранспортёра, один из которых уже был близок к сползанию в образовавшуюся на месте насыпи яму, откуда поднимался нагретый солнцем пар. Камаз насторожился, потом изрёк, что с ними что-то не так и буквально тут же выдал догадку, что техника так не сгорает. Она, когда горит, - поучительно вещал Камаз, - то взрываться должна. Горючее взрывается, боезапас взрывается. И видят-де его спутники какую-то фигню, но не результат нормального сгорания боевых машин.

Для внесения ясности на счёт увиденного решили подойти поближе, но только её по поводу случившегося не прибавилось - бронетехника действительно выглядела сгоревшей, распространяя вокруг себя запах гари. Обугленная снаружи, она была обугленной и внутри, но, вопреки здравому смыслу и непреложным законам вселенной, следов того, что в ней что-либо взрывалось, не было. Гусь сунулся было внутрь той бронемашины, что стояла от ямы дальше, но тут же вылез, сообщив, что внутри валяются только оплавленные железки, а рыться в них он не желает из-за боязни подрать ненароком броню. В другую машину лезть не пожелал никто, благо и так было понятно, что картина там наверняка та же, плюс, до кучи, возможность поучаствовать в причудливом аттракционе, буде остову броневика возжелается сползти вниз.

Повсюду виднелись признаки ожесточённого сражения. На земле валялось огромное количество пустых гильз, а в стволах деревьев даже с насыпи виднелись пулевые попадания. Камаз, указав на вмятины на корпусах бронемашин, прокомментировал, что скорее всего стреляли беспорядочно и куда придётся, и возможно, нападения со стороны никто, собственно, и не ждал.

– Точно, кровососы порезвились, - ткнул Гусь в следы на склоне, говорившие о том, что не так давно там протащили волоком что-то тяжёлое.
– Ага, ну железно говорю, - указал он на отпечаток огромной лапы, имевшей некоторое сходство с человеческой.

Более детальное изучение следов показало, что особей было не меньше двух. Отряд насторожился - тел тварей не наблюдалось и это был повод считать, что победа осталась всё же на их стороне. Кузя нерешительно вякнул про вернувшихся Удальцова и его лейтенанта, что, по его мнению, позволяло предположить обратное. Гусь задумался и выдал, что даже если кровососы сейчас и не мёртвые, то наверняка обожравшиеся, поскольку пищи им подвалило в достатке, а умеренности в еде эти твари не знают. Но поскольку неопределённость в этом вопросе его, Гуся, душевной организации, предпочитающей конкретику, не способствует, то надо бы взять и проверить. Остальные, пусть и нехотя, но согласились.

"Слабоумие и отвага - лучшие друзья сталкера", - в процессе спуска с насыпи к лесу вспомнились Гусю слова Борщевского.

Вычислить лежку кровососов труда не составило: следы от тел, которые твари проволокли по лесу, были заметны невооружённым взглядом. Доносившийся с той стороны пока что ещё едва заметный запах разложения являлся лишним тому свидетельством. Группа двигалась максимально осторожно и тихо - несмотря на то, что сытые кровососы особой подвижностью не отличались, но менее опасными они от этого не становились. И все остановились, когда Гусь резко поднял вверх согнутую в локте руку. Повисла гнетущая тишина, все замерли, стараясь не дышать. Гусь, стараясь не шуметь, начал медленно заряжать подствольный гранатомёт одним из подарков Витальича.