Чтение онлайн

Коля, не желая признаваться самому себе в том, что боится выйти наружу, проторчал в подземельи полтора дня, на протяжении которых его не потревожила ни одна живая душа. Мёртвая, впрочем, тоже. Что запитывало лампочку, находящуюся наверху, оставалось загадкой - ни один выключатель в бункере не работал. Впрочем, вопрос отсутствия света остро не стоял, благо с некоторых пор у каждого уважающего себя сталкера помимо фонаря-налобника в экипировке обязательно наличествовал "светляк", а Матрас себя уважал. В целях собственной безопасности, Коля обследовал непонятный бункер на предмет других ходов, но всё, что он нашёл, была лишь ещё одна гермодверь, как две капли воды похожая на им заблокированную. Возможно, это и был ход в то самое метро, о котором упоминал Гвоздь, но лезть туда одному, по мнению Матраса, было верхом безрассудства. Прикинув на тему возможных "гостей" с той стороны, он на всякий случай завалил её несколькими столами - если

и не остановят, то хотя бы грохота будет изрядно. Вопрос безопасности был худо-бедно решён, и Коля решил перекусить. Ел от пуза, объясняя себе самому напавший жор постстрессовым состоянием, пытался разобраться в первых попавшихся под руку бумагах, но быстро запутался, а затем и вовсе перестал понимать в них написанное. От нечего делать он решил ещё раз пройтись по комнатам и в результате наткнулся на массивный сейф, о вскрытии которого подручными средствами не могло быть и речи. Пошарил по ящикам столов, нашёл связку ключей, но ни один из них к сейфу не подошёл. Коля расстроился: напарники кинули, как назад добираться тоже неизвестно, так ещё и без добычи. Сброшенные напарничками рюкзаки Матрас за добычу не считал, хотя не преминул по ним немного пошарить. О том, чтобы искать пропавшего лаборанта одному, по понятным причинам речи уже не шло.

"По одному сук переловлю и по полной взгрею. Хотя бы за то, что за мной ни один из этих уродов не вернулся", - с холодной расчётливостью, вдоволь выспавшийся, но совершенно от этого не подобревший, Коля прикидывал свои дальнейшие планы, поднимаясь на поверхность. Однако, оказавшись наверху, до него дошло, что он совершенно не представляет, где искать своих бывших напарников, и более того, по всем раскладам выходило, что искать ему предстоит в лучшем случае лишь одного, да ещё и не факт, что увлечённые охотой друг на друга бывшие "друзья" не полегли в аномалиях оба. Возвращение на Первую также было чем-то неопределённым, поскольку у некоторых живущих там общих с напарничками знакомых несомненно возникнет некоторое количество вопросов и далеко не на все из них у Коли были ответы. Жажда возмездия под доводами разума неспешно начала превращаться в желание куда-нибудь спрятаться. И с каждым шагом появлялась уверенность, что делать это лучше всего вне границ Периметра.

***

– И как ты с Аномальных выбрался?
– Якушев подозревал, что Коля рассказал ему далеко не всё.

– Э нет, - усмехнулся тот, - я тебе сейчас про бреши в Периметре расскажу, а потом окажется, что твои друзья их перекроют. Про это уговора не было.

– Моим друзьям это безразлично, у них тут другие дела. Вернулся-то зачем?

– Знаю я, как вам это безразлично, - проворчал Коля.
– Теснота городская достала, работку тут интересную подбросили, да и не вижу я себе применения в обычной жизни. Когда в первый раз уходил на Большую землю, так вообще думал, что сюда больше ни ногой, однако ж вернулся, так что и в этот раз иллюзий не строил. У кого-то из тех, кто попал на Аномальные, они похищают жизни, но у всех без исключения - души. Не сразу, но гарантированно. А без души жить оно как-то неправильно. Что ещё осталось? Про бывшего владельца этого компа - ничего я о нём особенного рассказать не могу. Знаю только, что он из ваших был и с Борщём какие-то дела вёл. Шмот его, если что, в том бункере остался. Я по нему не шарил особо, только еду и боезапас забрал, но тут уж сам понимаешь. А может, и не его это шмот был, а другого моего напарничка, я не разбирался. Так что, если есть желание, можешь туда прогуляться и сам посмотреть, - усмехнулся сталкер.
– Я свою часть уговора выполнил?

Когда Якушев уснул, Коля закурил и задумался. Несколько лет пребывания на Аномальных научили его тому, что доверять не стоит даже проверенным людям, а уж о незнакомцах и вовсе речи быть не может, особенно, если незнакомцы эти не могут вспомнить того, что происходило с ними ещё не так давно. Коля нисколько не стыдился, что скормил лейтенанту упрощённый вариант, лишённый подробностей, а по некоторым моментам и вовсе расходящийся с реальными событиями. Дверь, якобы ведущая в метро, действительно была им забаррикадирована. Но чуть позже, подстёгнутый некоторым количеством алкоголя, попутно изнывая от противоречивой смеси хмельного любопытства и остатков осторожности, он не удержался и баррикаду разобрал. То, что его догадки оказались неверными, он понял сразу же, увидев перед собой просторное помещение с ходами в пока ещё неизвестность. Возможно, вход в метро действительно был где-то там, но искать его Коля не стал, предпочтя для начала, на всякий случай, заблокировать все двери, попавшиеся ему на пути, дабы разобраться с ними позже и по одной. И всенепременно поступил бы именно так, если бы не обнаруженная им лаборатория. Некоторое время спустя Коля с оторопью смотрел на странного вида операционный стол, рядом с которым находилась стойка с закреплённым на ней непонятным и неизвестным ему

прибором. От устройства к столу тянулись металлические стержни, похожие на ноги гигантского насекомого, а их концы венчались блестящими в мертвенном свете "светляка" иглами. Какие бы опыты тут ни ставили, но удовольствия их объекты, судя по наличествующим в конструкции стола фиксаторам конечностей, явно не испытывали. Хотя, может и испытывали, но поди разберись теперь. Стол и стойка с неизвестным прибором, казалось, излучали ужас, и на их фоне весь прочий антураж терял для возможных исследователей интерес, не говоря уж о том, что был он обычным для подобных мест. От стеклянных ёмкостей толку и так было не много, древняя электроника могла заинтересовать только лишь коллекционеров антиквариата, но вот этот стол... Матрас направился дальше.

В соседнем же помещении, как выяснилось в дальнейшем, интерес представляли и стекляшки: часть из них содержала жидкости неизвестного состава, разнообразием же цветов эта экспозиция походила на витрину отдела газированных напитков в каком-либо универмаге, причём содержимое трёх пробирок явно содержало какой-то люминофор, а две совсем уж маленькие пробирочки стояли в небольшом прозрачном кейсе толстого стекла, явно призванном не дать их содержимому вырваться наружу, случись что. По-прежнему, без специалиста разобраться в мутных формулах и обрывках отчётов возможности не представлялось, тягой же к занимательной экспериментальной химии с элементами членовредительства Матрас не страдал.

Слукавил Коля и по поводу того, что по вещам своих бывших напарников он полазил совсем немного. По виду лейтенанта было понятно, что если он сейчас чего и желает, так это точно не вояжа в заброшенную лабораторию, находящуюся непонятно где, и до которой добираться неизвестно как. А коли так, то и всех подробностей ему знать необязательно. Вот спать лейтенант хотел наверняка, возможно, что и жрать тоже. На Большую землю, горячего душа там, женщину... А потом водки и опять женщину, но никак не в пыльный бункер, количество посетителей которого за последние полвека можно было пересчитать по пальцам одной руки. Преисполненный гаденьким чувством мелочной мести, Коля устроил сброшенным в процессе драки рюкзакам Гвоздя и Хендрикса натуральный шмон.

Грёбаный стол, вкупе со всей остальной конструкцией, упорно не шёл из головы. Всем своим монументальным видом он говорил о своей исключительности относительно прочего научного хлама бункера. Матрас чуял, что нашёл нечто уникальное, чего вряд ли кто до него находил на Аномальных вообще, но объяснить причину этого ощущения не мог. В мертвенном свете уже трёх "светляков" Коля смотрел на вышеозначенный предмет меблировки, цедил из найденной в рюкзаке Хендрикса фляги какую-то настойку, курил и думал. С этой инсталляцией определённо было что-то не так, но вот что конкретно...

Впрочем, разгадка оказалась насколько простой, настолько же и невероятной, когда выяснилось, что на приклёпанных к столу, стойке и прибору металлических табличках, подобных старым инвентарным биркам, нет ни слова на русском языке, зато есть очень даже на немецком. К вопросу о функциональном предназначении конструкции добавился ещё один, более философский, а именно: какого лешего под степями Украины забыл немецкий комплекс непонятного предназначения производства 1940го года? Мысль о кровавых нацистских экспериментах была отброшена сразу же, поскольку за всё время скитаний по лаборатории Коле не попалось ни одного мало-мальски похожего на хирургический инструмента, и это лишь подстегнуло буйство фантазии касательно функционала комплекса в целом, но, в частности же, тех игл на концах стержней, тускло мерцавших в бледном светлячьем свете.

"Резака", найденного в вещах Хендрикса, хватило на два сейфа из пяти обнаруженных в бункере. Увидев содержимое первого, Матрас пришёл в ярость: являло собой оное содержимое материалы одного из партийных съездов, ни научной, ни букинистической ценности не имеющее, а качество бумаги наводило на мысль, что даже с гигиеническими целями его использовать будет сложновато. Промелькнула робкая надежда, что книжка содержит какой-нибудь секрет, но при более детальном осмотре выяснилось, что является она именно тем, чем является.

Но вот второй сейф с лихвой компенсировал неудачу на первом: два журнала экспериментов и жутковатого вида чёрная папка с серебряного цвета нацистской символикой на обложке. Коля почувствовал азарт, впрочем, исчез он также быстро, как и появился - хотя по всем прикидкам выходило, что эти документы стоили не просто много, а ОЧЕНЬ много, но для этого их ещё нужно было кому-то сбагрить, а вот с этим была проблема. Ещё недавно, имея подобное в рюкзаке, Коля смог бы открыть ногой дверь любого из институтских научных комплексов на Аномальных, но из рассказов Нимова следовало, что в настоящее время потенциальных покупателей в пределах этой местности нужно ещё поискать. Оставался, правда, вариант толкнуть находку Борщу, но его Матрас собирался рассматривать в самую последнюю очередь.