Кукловод
Шрифт:
Остальные без изменений, как будто и не было прошедшего времени. Разве что Ребекка стала еще более нервной, чем прежде и что-то в ней изменилось, но сейчас я не буду вдаваться в подробности.
Видимо я разучился писать письма, потому что мне хочется сказать и спросить еще очень многое, но слова подобрать сложно. Я бы хотел увидеть тебя или хотя бы услышать твой голос. Впрочем, я не настаиваю, я понимаю, как тебе необходимо время.
Спасибо, что снова появилась в моей жизни. Ты даже не догадываешься, какой груз сняла с моих плеч. Жду ответа.
Э. М.
Я аккуратно складываю письмо посередине, вкладываю его в конверт и уже намереваюсь подняться на ноги, когда слышу где-то внизу, во дворе, звук подъезжающей машины. За узорами на стекле
Я сажусь на стул, достаю чистый лист, но почему-то не могу написать ни единого слова, все прислушиваюсь к звукам внизу. Почему-то кожа покрывается мурашками, дыхание перехватывает, и я сильно прикусываю губу, понимая, что мое волнение иррационально и нелогично, но и поделать с собой ничего не могу. У меня очень странное чувство, и оно не хочет проходить, поэтому я поднимаюсь из-за стола, выхожу в коридор и медленно двигаюсь к лестнице, намереваясь просто взглянуть на прибывшего гостя.
– Кэролайн, кто там?
– я вздрагиваю от неожиданности, когда сзади подходит Никки и тоже останавливается возле перил, всматриваясь на входную дверь внизу, которую нам теперь хорошо видно.
– Странно, я вроде бы никого не жду.
– Элайджа написал, что хотел бы приехать, но он не сделал бы этого без моего и твоего согласия. Поэтому это явно кто-то к тебе. Может быть это… - Никки резко прерывает меня, прижав указательный палец к губам. Я послушно замолкаю и, последовав примеру Никки, тоже вслушиваюсь к приглушенным звукам во дворе.
Сначала я не слышу ничего конкретного, лишь сплошной гул голосов. Но потом мне удается выделить среди общей массы один голос - сердитый и нетерпеливый - и я едва не падаю на пол, потому что чудесно знаю, кому он принадлежит. Спустя мгновение и Никки подтверждает мою догадку, тихо прошептав:
– Никлаус приехал…
========== Глава 40. My immortal ==========
Написано под песню Evanescence “My Immortal”, которая, как по мне, подходит в данном случае и по названию и по смыслу.
– Никки, не говори, что я здесь, слышишь? Он не так поймет, не то подумает. Господи, чем я думала, когда приехала сюда?
– в моем голосе явственно слышится паника, я резко обхватываю запястья Никки, пытаясь привлечь ее внимание. Если бы мое сердце все еще билось, то оно бы уже разорвалось от того безумного сочетания эмоций, которые переполняют меня. Где-то в глубине сознания мне хорошо. Пьяняще, невообразимо хорошо. Мне хочется, чтобы ты увидел меня, убедился, что я выжила, справилась, что и я в состоянии существовать без тебя, так же, как и ты без меня. Но это желание ничтожно мало по сравнению с тем ужасом, который охватывает меня от осознания, насколько мне будет больно видеть тебя, равнодушие в твоих глазах, удивление и, быть может, даже презрение, которые ты испытаешь, когда увидишь меня здесь: в месте, которое подарило нам самые счастливые мгновения. Перед глазами темнеет, и я не сразу слышу голос Никки, которая подхватывает меня под локоть и тянет в глубину коридора, где нас не будет видно.
– Это странно. Очень. Что-то во всей этой ситуации не сходится, что-то ускользает, - Никки бормочет себе под нос, и я понимаю, что сейчас она обращается не ко мне, но уже через мгновение она резко замирает, разворачивается ко мне лицом, больно сжимает ладони на моих плечах и, хорошенько встряхнув, чтобы привести меня в чувство, произносит: - Кэролайн, возьми себя в руки! Иди в комнату, побудь там. Я поговорю с Никлаусом. Давай, - Никки подталкивает меня вперед в тот момент, когда на первом этаже явственно слышится звук открываемой входной двери и решительные шаги. Я киваю и, быстро преодолев коридор, распахиваю дверь собственной комнаты, захлопываю ее за своей спиной и медленно оседаю на пол, зажав рот рукой, чтобы заглушить рыдания, которые я не в силах сдержать. Ты снова разрушаешь мой мир, который я так долго пыталась выстроить заново. Ты снова врываешься в мою жизнь, Клаус, напоминаешь, что
***
Мне кажется, что прошло уже несколько часов, хотя на деле всего лишь пятнадцать минут. Я все пытаюсь услышать хотя бы какие-то голоса внизу, но единственные звуки, которые мне удается разобрать это мерный стук стрелок часов и шум крови у меня в висках.
Через несколько минут я медленно поднимаюсь на ноги, подхожу к окну и присаживаюсь на подоконник. На улице сильная метель, снег налипает на стекло, не позволяя увидеть двор. Я утыкаюсь лбом в ледяную поверхность окна, обхватываю себя руками за плечи и закрываю глаза. Перед закрытыми веками тотчас же начинают мелькать картинки из прошлого, и я сильно сжимаю пальцы, оставляя на плечах синяки. Нет никаких сил осознавать, что ты совсем рядом, где-то там внизу, и стоит сделать несколько шагов, чтобы только увидеть тебя, позволить воспоминаниям - и горьким, и счастливым - прорваться сквозь сознание, которое я так тщательно закрывала, наполнить каждую клеточку тела и болью, и ностальгией, и радостью робкой и странной. Но, конечно же, я не спущусь вниз, я буду сидеть здесь и надеяться, что ты уедешь сейчас, оставив меня в очередной раз зализывать раны.
***
Уже потемнело, я искусала все губы в кровь, с каждой секундой нервничая все сильнее. Не могу же я сидеть здесь постоянно, в самом деле. Я чувствую, что просто схожу с ума, с каждой минутой желание увидеть тебя хотя бы одним глазком становится непреодолимым. Ведь, быть может, это мой последний шанс, и ты никогда больше не будешь так близко. И я делаю несколько шагов к двери, гипнотизируя взглядом дверную ручку, протягиваю к ней дрожащие пальцы, но не успеваю даже коснуться, потому что в коридоре разносится какой-то шум, - быстро и резко, - а спустя мгновение дверь распахивается с такой силой, что я чудом успеваю отскочить. Я наступаю на подол платья и едва не падаю, отступая назад. И только звук от удара двери об стену эхом отдается от каменных стен, да мое рваное дыхание отчетливо слышится в холодной комнате все то время пока ты приближаешься ко мне. Медленно, бесшумно ступая по мраморным плитам, с каждым шагом заставляя меня вздрагивать, как от удара. Мои глаза застилают слезы, стекают по щекам и стынут на искусанных губах, пока я пытаюсь сказать хоть что-то. Какое право ты имеешь, Клаус, находиться сейчас здесь? Кто разрешил тебе то отталкивать меня, то опять врываться в мою жизнь, загонять меня, как хищник жертву? С какой стати ты сейчас так зол, почему так демонстративно пытаешься напугать меня, за что ненавидишь настолько сильно? Вопросы безумным калейдоскопом вертятся в голове, но язык не слушается, я не в силах спросить, не в состоянии понять.
– Какая встреча!
– ты начинаешь говорить, продолжая подходить ко мне, я же все так же пячусь назад, неловко приподнимая подол длинного платья.
– Ты почему тут, куколка? Не встречаешь гостей, так невежливо. Или ты прячешься здесь от меня?
– Я… Не прячусь. Просто не понимаю почему ты здесь. Как-то это нелепо… Клаус, - твое имя обжигает язык, больно отдается в сердце, и я огромными усилиями сдерживаю всхлип, который вырывается из горла, когда я утыкаюсь спиной в стену и испуганно провожу ладонями по шершавой поверхности в нелепой надежде найти там выход.
– Не знаешь? Нелепо? Да черт бы тебя побрал, Кэролайн Форбс!
– ты так быстро оказываешься рядом, одним сплошным, размытым рывком, что я успеваю только вскрикнуть. Так близко, что я могу различать каждую черточку твоего лица, чувствовать твое дыхание, видеть янтарные искорки в твоих глазах. А еще, где-то там, в глубине твоих глаз, я замечаю боль, и отчаянье, и разочарование, и непонимание - странную гамму столь несвойственных для тебя эмоций.
– Что-то случилось?
– мне страшно. Ведь должна быть серьезная причина, по которой ты здесь? Должен быть какой-то повод, который заставил тебя искать встречи со мной, стоять сейчас так близко, всматриваться в меня таким странным зло-восторженным взглядом?