Кукловод
Шрифт:
Глухой удар, легковушку отбросило в сторону, разлетелись осколки разбитых стекол. Величко только вошел в раж. Он снова дал задний ход, на этот раз чуть не задел бортом зазевавшегося Каширина, едва успевшего отпрыгнуть в сторону.
На коротком отрезке «Урал» разогнался до пятидесяти. На этот раз удар пришелся в правую сторону «Жигулей». Отлетели колеса. Разбитая легковушка съежилась, словно смятая консервная банка.
После третьего удара бампер грузовика разорвал жестяную таратайку надвое. В следующие пять минут Величко закончил дело, превратив останки «Жигулей» в несколько
Довольный собой он подошел к краю траншеи, сбросил с плеч на землю кожаную куртку. На Величко остался в майке с короткими рукавами, вся майка в мелких частых дырках. Будто ее прострелили из дробовика, а потом хорошенько отстирали от крови. Отобрав сапоги у Рогожкина, Величко полез в траншею.
Он, работая без остановки, как живой экскаватор, стал углублять яму, оставленную Кашириным. Все закончили к половине второго ночи. Трупы сбросили с откоса, затем перетащили их к одной из ям.
– Все суета сует, – заметил Величко и ногой столкнул в навозную могилу одно из тел.
– И не говори, – откликнулся Акимов, сталкивая вниз второй труп. – Все там будем.
В ту же яму кинули стволы, некогда принадлежавшие Воронцову и Гужу: укороченный Калашников, пятизарядное помповое ружье турецкого производства и два «ТТ». Наскоро забросали могилу навозом, утоптали ногами. Теперь наступила очередь захоронения останков «Жигулей». Акимов снял с четырех колес покрышки, бросил их в кузов «Урала».
– Зачем они вам? – спросил Каширин.
– Пригодятся.
Акимов отмахнулся, не осталось сил на долгие разговоры. Прицепив металлолом к грузовику буксовочным тросом, дотащили его до края траншеи, сбросили вниз. А дальше по старой схеме. Взявшись вчетвером, столкнули автомобильные останки во вторую яму, круглую и глубокую, как воронка от авиабомбы. Скатили туда же колесные диски, бросили оторванный глушитель. Снова взялись за лопаты. Затем долго утаптывали навоз.
Когда Каширин забрался на откос траншеи, от усталости он не чувствовал под собой ног.
Глотнув воды из фляжки, он, ощутил под ногами не твердую земля, а шаткую палубу корабля, попавшего в шести бальный шторм. Каширин забрался на сиденье, вытянул гудевшие ноги и уже был готов провалиться в глубокий сон. Но тут вернулся Акимов, сел на соседнее кресло, тронул Каширина за плечо.
– Спи, спи, – сказал он. – Я только хотел сказать, что выезжаем через полтора часа. Пока за рулем посижу я. А ты отдыхай.
– Выезжаем? – тупо переспросил Каширин.
– Безопаснее пересекать границу часа в четыре утра, – кивнул Акимов. – Мертвое время.
Акимов сказал еще что-то, но Каширин уже не слышал. Он провалился в сон, как труп в навозную яму.
Огромная желто-оранжевая луна стояла над горизонтом. Похожая на тусклый прожектор, она освещала пустынную плоскую степь. Освещала два грузовика, мчащиеся по степи. Машины шли, оставляя за собой высокий, приметный издали шлейф пыли и песка. Сквозь щели
Каширин, свернувшийся калачиком на сидении, очнулся от мелкой тряски. Он выпрямил ноги, сел, но еще не смог до конца проснуться. Долго тер лоб, потом стал смотреть на луну завороженным взглядом. Такой луны, огромной, зловещей, он еще в жизни не видел. Он даже не сразу понял: то ли это луна, то ли солнце взошло. Но если это все-таки солнце, почему так темно?
Акимов не отрываясь смотрел вперед, на скорости он боялся влететь в овраг или яму.
– Давно едем? – спросил Каширин.
– Да уж больше часа, – сказал Акимов.
Продолжая смотреть вперед, он стал шарить рукой по сиденью, пока не нащупал фляжку. Зубами отвинтил колпачок, набрал воды в рот, прополоскал его и выплюнул воду себе под ноги. Каширин вытащил из сумки двухлитровый термос, потряс его. Пусто. Кофе выпили еще там, на шоссе, перед двойным убийством, перед свинофермой. Боже, неужели этот кошмар был явью, а не сном? Пыль и песок щекотали ноздри. Каширин чихнул, взял с сиденья фляжку, глотнул воды.
– И что, за полтора часа езды нам никого не попалось на дороге?
– Встречная машина попалась из Казахстана. В кузове бочки. Видно, спирт в Россию везут.
– Нет, я имею в виду пограничников.
– Если бы мы встретили пограничников, тем более не остановились, – сказал Акимов. – Я некоторое время жил в Казахстане, недалеко от границы. И перед тем, как отправиться в этот рейс, навел справки о состоянии дел на границе. Так вот, Оренбургская область граничит с Казахстаном на протяжении тысячи восьмисот километров. Приличное расстояние?
– Еще бы, – Каширин проснулся окончательно.
– И вот, представь, этот участок прикрывает какая-то жалкая сотня пограничников. Ну, что они реально могут сделать? Ну, высылают мобильные дозоры. Вдоль границы на старом «Газике» колесят четыре пограничника. Из оружия пистолет на всех. Связи – вовсе нет. Это проверенные данные. А сама граница обозначена только на карте.
– А как же таможня?
– Ну, таможенный пост стоит посереди степи. По их же данным через таможню проходит только каждая сотая машина. Остальные – мимо. Ставить таможенный пост в степи, все равно, что ставить ворота, когда нет забора. И еще делать проезд через эти ворота платным. Ясно, что не всякий дурак поедет через платные ворота. Почему этими дураками должны быть именно мы?
– Что ж, попробуем проскочить на красный свет, – согласился Каширин.
Акимов закрыл подбородок ладонью и чихнул. Каширин взял фляжку, потряс ею. Воды только на донышке. Он смочил носовой платок, тщательно обтер лицо от пыли и песка. Затем включил в кабине свет, достал из сумки круглое зеркальце, взглянул в него и не узнал себя.
Из зеркальца на Каширина смотрело опухшее от недосыпу, искусанное мухами и слепнями чужое лицо. Эти мушиные укусы напоминали созревающие прыщи. Красноватые глаза кролика между отечных век, пегая неровная щетина на щеках. Неприятное лицо. Каширин бросил зеркальце в сумку.