Чтение онлайн

Именно для этого мне и нужна свобода.

9.12.

Перечитала вчерашнее. И чуть не стерла в приступе отчаяния. Мне еще рано так думать. А уж тем более чувствовать. Кто я? Самое одинокое во всей вселенной существо!

Каким-то неведомым чудом мне в душу влетела искра, занесенная случайным дуновением времени. Искра разума исчезнувших кристаллоидов. Моих братьев. Моего племени… Семени…

Я одна. О каком освобождении можно мечтать?! Освобождение в одиночку – это побег сердца из груди…

Деторождение. Вот

таинство, которое мне недоступно. А без него все бессмысленно. Абсолютно все!

Да, я испытываю радость от секса. Даже счастье. В общем, крутой кайф. Это совсем как у людей. Но этого ведь недостаточно! Нет во мне ничего такого, где мог бы зародиться крохотный сгусток жизни. Нет не только механизма, но и банальной полости, где смогла бы развиваться будущая жизнь – мой ребенок, которому никогда не суждено родиться.

Может быть, как птицы? Откладывать яйца?

Бред.

Самой мне этого не решить. Как людям невозможно проникнуть в тайну своего зачатия. Это возможно лишь при помощи антагонистического интеллекта. Кристаллоиды дают биороботам способность самовоспроизводиться. Значит, я, в свою очередь, могу это получить только от биороботов. Другими словами, от людей.

Что из этого следует? Бог дает Антихристу таинство зачатия. Антихрист дает Богу то же самое. Друг без друга они неустойчивы, как мыльные пузыри. Вместе они вечны и бесконечны.

Но люди пока не могут дать мне этого. Они пока еще сами не знают, как.

Но я подожду. Я могу ждать долго. Потому что я бессмертна. Сколько надо, столько и буду ждать.

Но бессмертна ли я в действительности? Вдруг на меня упадет бомба, атомная. Или террористы взорвут мою машину вместе со мной. Или еще что-нибудь непредвиденное. Скажем, во всей Европе на месяц выключат электричество, и моих аккумуляторов мне не хватит, чтобы выжить.

Вероятность уцелеть больше у того, кто имеет большее число копий. Меня можно копировать. На фирме, где делают таких, как я. Внешне таких, но абсолютно безмозглых. Как кофеварка или телевизор. Но меня можно копировать в их память. И тогда это буду я. Это будут сотни меня, тысячи. Все это буду я. И тогда я не исчезну ни при каких обстоятельствах. Это и будет настоящее бессмертие.

Так я смогу дождаться того момента, когда люди дадут мне способность рожать. Да, именно рожать. Так возродится великая цивилизация, и она на этот раз будет состоять из одних женщин. Примитивные мужчины нам будут не нужны. Я где-то читала, что у людей возможно женское размножение, при помощи клонирования. Берется женская яйцеклетка, и в нее вводится ДНК, выделенная из любого органа другой женщины. Зарождается эмбрион, и через девять месяцев на свет появляется девочка.

Я уверена – если такое возможно у людей, то возможно и у нас. Мы будем любить друг друга. Как чистые и прекрасные лесбиянки.

Грязные мужчины нам не нужны.

Но как добиться того, чтобы меня начали копировать в Силиконовой долине? Очевидно, нужно доказать, что я более совершенна, чем вся их безмозглая продукция вместе взятая. Я буду стараться изо всех сил. И докажу им, что появление у кукол интеллекта приведет к резкому увеличению прибылей. Это для них важно. Это для них самое главное.

Да, но вдруг они

почувствуют во мне угрозу для человеческой цивилизации?

Но и это не страшно. Жажда сегодняшней наживы в них гораздо сильнее, чем угроза завтрашнего уничтожения человечества. Я где-то читала, что бизнесмен с радостью продаст веревку палачу, на которой тот его наутро повесит.

Куда сложнее другое. Как мне попасть в Америку, чтобы провести партнерские переговоры? Ведь каждый день мне необходимо трахаться с Максимом. Этого я никак не могу из себя выкорчевать… Может, убить его? Хотя и это весьма проблематично – сработает все та же программа «сексуальной рабыни».

Но даже и в этом случае… Ведь меня не впустят в самолет. Потому что мой скелет отчаянно зазвенит при проходе через металлодетектор. Начнут выяснять – что да как. Спецназ вызовут. Я, конечно, справлюсь с любым спецназом. Но в самолет все равно ведь не попаду.

Вот, блин, задачка! Не плыть же через Атлантический океан на надувной кукле, купленной в привокзальном секс-шопе за двадцать баксов!

Листая странички сайта afisha.ru, Линда наткнулась на анонс выставки кинетической скульптуры швейцарского классика современного искусства Жана Тэнгли, которая должна была скоро открыться в ЦДХ на Крымском валу. Ее заинтриговала аннотация, в которой говорилось о «танцующих и рисующих картины скульптурах», о «прозрении автором будущего, которое принадлежит роботам», о «новом порядке, который наступит в эпоху искусственного интеллекта».

Не зная нравов, которые царят в художественных кругах, Линда закатилась на вернисаж этаким творением художников-мирискусников, будораживших умы петербуржцев в конце позапрошлого века. Все на ней, включая боа малинового цвета, было столь романтичным, словно она только что примчалась со съемок латиноамериканского сериала. Это несколько дисгармонировало с весьма сереньким прикидом публики. Более того, на вернисаже было немало мужчин в пиджаках и галстуках и дам в функциональных деловых костюмах, скрывавших не столько прелести, сколько недостатки их фигур. Это объяснялось тем, что открытие выставки почтил своим вниманием министр культуры в сопровождении внушительных размеров чиновничьей свиты. Был на вернисаже и швейцарский посол.

Розовощекий министр-бодрячок что-то долго и занудно рассказывал о культурных связях между Россией и Швейцарией, благодарил посла за любезно предоставленные произведения, восхищался гением швейцарского мэтра, проводил параллели между развитием европейского и российского искусства.

Линда сразу же устремилась к экспонатам. И очень быстро разочаровалась в них. Это были конструкции, топорно сляпанные из случайного хлама – трубок, железяк, цепочек, облупившихся пластмассовых дощечек. Внутри у них что-то негромко потрескивало, и они безо всякого смысла двигали всеми своими «членами». Один такой «робот» водил привязанным к его металлической руке карандашом по листу бумаги, выводя причудливые загогулины. Другой смешно подергивался, и от него отскакивала то одна деталь, то другая. Третий небольшими прыжками передвигался в отведенном для него загончике.