Чтение онлайн

Пан Игнаций совершенно теряется. Он надевает на нос пенсне, которое тут же слетает, вытаскивает из-под кровати похожий на гроб футляр, суетливо прячет туда гитару и затем футляр вместе с гитарой кладет на постель.

Между тем гость успевает снять свою просторную шубу и барашковую шапку, а одноглазый Ир, обнюхав его, принимается вилять хвостом, ластится и с радостным визгом трется об его ноги.

Пан Игнаций подходит к гостю взволнованный и ссутулившийся более обычного.

– Мне кажется...
– говорит он, потирая руки, - мне кажется, я имею удовольствие...

Потом он подводит гостя к окну, часто мигая.

–

Стась!.. Ей-богу!..

Он хлопает гостя по выпуклой груди, пожимает ему то правую, то левую руку и наконец, положив ладонь на его стриженую голову, делает движение, как будто собирается втирать ему в темя мазь.

– Ха-ха-ха!
– смеется пан Игнаций.
– Стась, собственной персоной! Стась с войны вернулся! Что ж, ты только сейчас вспомнил, что у тебя есть магазин и друзья?
– прибавляет он, с силой хлопая его по спине.
– Черт меня побери, да ты похож не то на солдата, не то на моряка, - только не на купца... Восемь месяцев ты не был в магазине! Ну и грудь... ну и башка...

Гость тоже смеялся. Он обнял Игнация за шею и горячо расцеловал его в обе щеки, которые старый приказчик поочередно подставлял ему, сам, однако ж, не отвечая на поцелуи.

– Ну, что же слышно у тебя, старина?
– спросил гость.
– Ты похудел, побледнел...

– Напротив, я помаленьку обрастаю жирком.

– Поседел ты... Как чувствуешь себя?

– Отлично. И в магазине дела идут неплохо, оборот немного увеличился. В январе и феврале мы наторговали на двадцать пять тысяч рублей... Стась, милый! Восемь месяцев не был дома... Шутка ли! Может, присядешь?

– Конечно, - ответил гость, усаживаясь на диванчик, где тотчас же примостился Ир, уткнув ему голову в колени.

Пан Игнаций пододвинул себе стул.

– Может быть, закусишь? Есть ветчина и немного икорки.

– Пожалуй.

– Ну, и выпьешь? Есть бутылка недурного венгерского, но только одна целая рюмка.

– Я буду пить из стакана, - сказал гость.

Пан Игнаций засуетился, открывая то шкаф, то сундучок, то стол. Он достал вино и снова спрятал его, потом поставил на стол ветчину и булки. Руки и веки у него дрожали, и немало прошло времени, пока он успокоился настолько, что мог собрать в одном месте перечисленные выше припасы. Только рюмка вина возвратила ему нарушенное душевное равновесие.

Между тем Вокульский усердно ел.

– Ну, что же нового?
– спросил пан Игнаций уже более спокойным голосом, легонько ударив гостя по колену.

– Догадываюсь, что тебя интересует политика, - ответил Вокульский. Будет мир.

– А зачем Австрия вооружается?

– Вооружается на шестьдесят миллионов гульденов! Она хочет захватить Боснию и Герцеговину.

У Игнация расширились зрачки.

– Австрия хочет захватить?
– повторил он.
– А с какой стати?

– С какой стати?
– усмехнулся Вокульский.
– Да потому, что Турция не может ей помешать.

– А что же Англия?

– Англия тоже получит компенсацию.

– За счет Турции?

– Разумеется. Слабые всегда платят за раздоры между сильными.

– А где же справедливость?
– воскликнул Игнаций.

– Справедливо то, что сильные множатся и крепнут, а слабые погибают. Иначе мир превратился бы в инвалидный дом, а это как раз было бы несправедливо.

Игнаций отодвинулся вместе

со стулом.

– И это говоришь ты, Стась? Всерьез, не шутя?

Вокульский невозмутимо посмотрел на него.

– Это говорю я, - ответил он.
– Что ж тут удивительного? Разве этот же закон не применяется ко мне, к тебе, ко всем нам?.. Слишком много я сокрушался над собою, чтобы теперь лить слезы над судьбой Турции.

Пан Игнаций опустил глаза и замолчал. Вокульский продолжал есть.

– Ну, а как твои дела?
– спросил Жецкий уже обычным своим тоном.

У Вокульского блеснули глаза. Он отложил булку и откинулся на спинку диванчика.

– Помнишь, - сказал он, - сколько денег я взял, уезжая отсюда?

– Тридцать тысяч рублей, всю наличность.

– А как ты думаешь, сколько я привез?

– Пятьде... ну, тысяч сорок... Угадал?
– спросил Жецкий, неуверенно глядя на него.

Вокульский налил стакан вина и медленно осушил его.

– Двести пятьдесят тысяч рублей, из них большая часть золотом, отчетливо произнес он.
– А поскольку я велел купить ценные бумаги, которые продам после заключения мира, то получу более трехсот тысяч рублей.

Жецкий наклонился к нему, раскрыв рот.

– Не беспокойся, - продолжал Вокульский, - эти деньги достались мне вполне честным путем, и даже тяжело, очень тяжело достались они. Весь секрет в том, что у меня был богатый компаньон и что я довольствовался прибылью в четыре-пять раз меньшей, чем другие. Поэтому мой капитал находился в постоянном движении и постоянно возрастал. Ну, - прибавил он после паузы, и к тому же мне отчаянно везло... Словно игроку, которому десять раз кряду выпадает тот же номер в рулетке. Крупная игра! Чуть ли не каждый месяц я рисковал всем состоянием и каждый день - жизнью.

– И только за этим ты ездил туда?
– спросил Игнаций.

Вокульский насмешливо взглянул на него.

– А ты хотел, чтобы я сделался турецким Валленродом.{40}

– Рисковать ради наживы, когда имеешь верный кусок хлеба!.. пробормотал Игнаций, качая головой и подняв брови.

Вокульский сердито передернулся и вскочил с диванчика.

– Этот верный кусок хлеба, - заговорил он, сжимая кулаки, - стоял у меня поперек горла и душил меня целых шесть лет... Разве ты забыл, сколько раз на день меня попрекали двумя поколениями Минцелей и ангельской добротой моей жены? Разве, кроме тебя, был хоть один человек среди моих близких или далеких знакомых, который не оскорблял бы меня словом, жестом или хотя бы взглядом? Сколько раз говорили, чуть ли не в глаза мне, будто я кормлюсь из женина фартука, будто Минцелям я обязан всем, а собственной энергии - ничем, решительно ничем, хотя я и расширил эту лавчонку, удвоил доходы... Минцели, вечно Минцели!.. Пусть теперь попробуют сравнить меня с Минцелями. Один-одинешенек, я за полгода заработал в десять раз больше, чем два поколения Минцелей за полвека. Между пулей, ножом и тифом добыл я то, над чем потели бы тысячи Минцелей в своих лавчонках и ночных колпаках. Сейчас я уже знаю, скольких Минцелей я стою, и, ей-богу, ради такого результата я готов был бы снова начать ту же игру! Я предпочитаю рисковать состоянием и жизнью, а не кланяться людям, которые хотят купить у меня зонт, или рассыпаться в благодарности перед теми, которые соизволят заказать в моем магазине унитаз для клозета...