Кукла
Шрифт:
– Что вы хотите этим сказать?
– Я хочу этим сказать только то, что ваши приемы ведения допроса оставляют желать лучшего.
– Да? И в каком же это отношении? Чего же, по-вашему, недостает в моем подходе, мистер Катлер?
– Я бы это определил, как отсутствие деликатности.
– Это уже становится забавным.
– Очень рад, что мне удалось все же позабавить вас.
– А может, вам покажется еще более забавным тот факт, что лифтер дома семьсот девяносто один по Стаффорд-Плейс описал нам внешность мужчины, которого он поднимал в лифте к Тинке именно в тот вечер, когда было совершено убийство, и что описание это полностью совпадает с вашей внешностью?
– Я и близко не подходил к дому Тинки в этот вечер!
– Все это еще предстоит проверить. Надеюсь, что вы не станете возражать против того, чтобы мы встретились и поговорили с вашими друзьями, с которыми вы обедали в тот вечер, просто для полной уверенности.
– Секретарь даст вам их телефон, – холодно бросил Катлер.
– Благодарю вас.
Катлер многозначительно поглядел на часы.
– Мне предстоит деловой ленч, – сказал он. – Так что, джентльмены, если у вас больше...
– Я хотел бы задать несколько вопросов вашей секретарше, относительно телефонных звонков к Тинке, – сказал Карелла. – А кроме того, мне хотелось бы, чтобы вы поподробнее рассказали нам о круге знакомств Тинки и о ее друзьях.
– Ну, в этом вопросе вам, пожалуй, сможет помочь моя жена, – Катлер мрачно поглядел на Клинга и добавил: – Я не собираюсь выезжать из города. Кажется об этом вы всегда предупреждаете подозреваемых, не так ли?
– Вот именно. Так что лучше вам действительно не выезжать из города, – сказал Клинг.
– Берт, – как бы мимоходом бросил Карелла, – я полагаю, что тебе нужно срочно поехать в участок. Гроссман пообещал сообщить по телефону результаты криминальной экспертизы сразу же после полудня. Одному из нас обязательно нужно там быть.
– Да, конечно, – сказал Клинг. Он направился к двери и, уже взявшись за ручку, обернулся. – Мой партнер наверняка покажется вам более деликатным, чем я, – сказал он и вышел.
Карелла, оценив обстановку, только удрученно вздохнул.
– А не могли бы мы именно сейчас поговорить с вашей секретаршей, миссис Катлер? – спросил он.
Глава 3
Когда в два часа дня Карелла покидал рекламное агентство, он не мог похвастаться, что сведения, которые ему удалось там собрать, слишком-то отличались от того, что он уже знал о Тинке Закс. Секретарша, по-прежнему излучавшая всем своим существом доброжелательность и искреннее желание оказать всяческое содействие, не смогла, однако, припомнить ни одного из поручений, сделанных по телефону для Тинки Закс в день ее трагической смерти. Она запомнила только, что все поручения были личного порядка, а некоторые из них были от мужчин, однако, имен этих мужчин она припомнить не смогла, как, впрочем, не смогла она припомнить имен и женщин, звонивших в тот день. Одним словом, она не смогла вспомнить буквально ни одного человека из тех, кто пытался дозвониться к Тинке в тот день.
Карелла поблагодарил ее за оказанное содействие, а потом посидел немного с Лесли Катлер, все еще продолжавшей пылать негодованием из-за грубого обращения Клинга с ее мужем. Карелла попытался составить список мужчин, с которыми Тинка могла быть знакома. Однако и это оказалось пустым номером, поскольку Лесли сразу же объявила ему, что Тинка, в отличие от большинства других манекенщиц агентства (слово “манекенщица” уже начинало действовать ему на нервы), никогда не распространялась относительно своих личных дел, никогда не позволяла никому из мужчин заезжать за ней в агентство, никогда не говорила о мужчинах, играющих хоть какую-то
Потом, сидя за гамбургером и чашкой кофе в закусочной, расположенной всего в двух кварталах от участка, Карелла вынул этот проспект из конверта и невольно снова вспомнил, как чудовищно выглядела прекрасная Тинка Закс, когда он видел ее в последний раз. Рекламный проспект, если и помог ему в чем-то, так только в том, что показал что Тинка всегда фотографировалась одетой. Она, например, никогда не рекламировала купальных костюмов или нижнего белья и это было весьма примечательной деталью, которая тем не менее ничем не могла помочь ему в расследовании. Он снова упрятал рекламку в конверт, допил кофе и направился в участок.
В участке его встретил пылающий яростью Клинг.
– Послушай, Стив, что это за номера ты выкидываешь? – сразу же начал он.
– Вот рекламный проспектик на Тинку Закс, – спокойно сказал Карелла. – Пожалуй, его стоит на всякий случай приобщить к делу.
– Меня не интересуют никакие рекламные проспекты. Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?
– Я предпочел бы не разговаривать сейчас на эту тему. Гроссман звонил?
– Да. Единственные отпечатки пальцев, которые им пока что удалось добыть, принадлежат убитой. Правда, они еще не обследовали кухонный нож и ее записную книжку. Но ты только не пытайся увести меня в сторону, Стив. Я, черт побери, имею право выяснить у тебя, почему ты так себя ведешь.
– Берт, мне совсем не хочется сейчас вступать с тобой в споры. Давай просто оставим это, ладно?
– Нет, не ладно.
– Нам придется вместе работать над этим делом и очень может быть, что работа нам предстоит довольно долгая. И мне совсем не хочется начинать сотрудничество с...
– Да, все это верно, но я тоже не позволю, чтобы ты вдруг отсылал меня в участок только потому, что кому-то не понравились мои вопросы.
– Никто не приказывал тебе идти в участок.
– Стив, ты выше меня по званию и ты сказал мне, чтобы я вернулся в участок, и это по существу являлось приказом. И я хочу знать, почему ты это сделал?
– Да потому, что ты вел себя как последний дурак, удовлетворен?
– А я так не считаю.
– В таком случае тебе следовало бы отступить хотя бы на шаг и поглядеть на себя со стороны.
– Ты же сам, черт побери, говорил, что показания этого старика заслуживают доверия! Вот и прекрасно! А тут мы входим в этот кабинет и видим человека, внешность которого нам только что так подробно описали! Так чего же ты еще ожидал от меня? Что я поднесу ему чашечку кофе на подносе?
– Нет, я ожидал, что ты сразу же обвинишь его в убийстве...