Кухаркин сын
Шрифт:
— Я так и не думала, — мягко произнесла Кьяра. Ей хотелось сразу снизить уровень враждебности.
— Пойдем, покажу, где лежат ведро и тряпка. Будешь мыть лестничную клетку своего этажа, — сухо сказала девушка.
Они прошли пост охраны, и Танья показала место в подсобке, где хранился инвентарь для мытья пола. Кьяра спокойно выбирала швабру, а девушки все не уходили.
Шпанка, присутствовавшая скорее в качестве моральной поддержки для Таньи, все время делала ей какие-то знаки или кивки головой. Кьяра не понимала о чем идет речь,
— Говорила, что не такая, — с упреком выдала девушка, едва разжимая губы, — А сама на Мика полезла! Продалась за жилье, как последняя шлюха!
— Я перед тобой оправдываться не буду. Мне не в чем. — Кьяра постаралась тотчас же внести ясность.
— Думаешь, что раз под его защитой, то теперь неприкасаемая? Так Алан велел тебе передать, чтобы ты всю площадку отдраила, а Мик все слышал и слова против не сказал!
Танья страшно разволновались, что почти задыхалась, настолько сильно вздымалась ее грудная клетка.
— Ну, так я, может, пойду уже убираться? — специально небрежно уточнила Кьяра.
Танья замялась в нерешительности. Похоже, заготовка закончилась, а как действовать дальше девушка не придумала. Тогда вперед вышла Шпанка:
— Да, ты уже все сделала! Обтяпала дельце! Овцой прикинулась, только с нами шутить не надо! Я твою гниль насквозь вижу! — завизжала она, — Ты у нас еще попрыгаешь!
— Ты, правда, хочешь устроить тут такое представление? — Кьяра обвела смелыми глазами девушек. Она не испугалась. На этаже дежурили Кухаркины сыны, которые уже вышли из-за своей конторки и с еле скрываемым любопытством следили за девушками. — Мику же сразу сообщат. Представь, как он разочаруется!
— Сама смотри, в оба глаза, пока они у тебя есть, чтобы в тебе не разочаровался! — выкрикнула Крис, наступая на девушку.
Танья уже несколько раз окликала Шпанку, но безрезультатно, тогда она подхватила боевую подругу поперек талии и потянула назад.
— Я понимаю, что ты чувствуешь себя… обманутой, но, может, тебе лучше поговорить с Миком? — Кьяра обращалась исключительно к Танье.
Утаскиваемая Крис в воздухе замахала кулаками:
— Я тебе, убогой, сейчас на таком языке объясню, что ты сразу поймешь…
Танья уже пылала от стыда. Она удвоила усилия, лишь бы поскорее сбежать. Глупая оказалась затея.
Девушки поспешно удалялись. Уже у самых дверей Шпанка повернулась, чтобы еще раз припечатать Кьяру какой-нибудь крепкой фразочкой, но Танья так толкнула подругу в спину, что Крис чуть не растянулась на полу.
Парни вернулись на пост.
19.2
Кьяра захватила ведро и швабру и поднялась на свой этаж. Она переоделась в домашнее, подоткнула полы длинной юбки за пояс и принялась за мытье.
По мере работы настроение, испорченное безобразной сценой, улучшилось до такой степени, что девушка стала напевать себе что-то нос. Она даже
Девушка оттянула футболку, заглянула в вырез и подула на грудь. Со стороны лестницы послышался рваный вздох. Кьяра подняла голову и тут же увидела Мика. Он стоял в своей обычной давлеющей позе и мрачно сгущающимся сумраком глаз уставился на ее грудь с прилипшей майкой.
Парень смотрел очень пристально и словно не мог поверить своим глазам. Выражение его лица было настолько одновременно сосредоточенным и недоверчивым, каким бывает только у человека, нежданно встретившего что-то совсем запредельное.
Губы Кьяры сами растянулись в улыбку. Сначала она попыталась ее спрятать, но не выдержала и засмеялась. Она опиралась на швабру двумя руками, запрокинула голову и залилась звонким, озорным хохотом.
Мик не разозлился, а замер и не шевелился, словно боялся спугнуть чудесное видение. В его глазах появилось такое благоговейное изумление, как будто впервые увидел девушку. И как будто то, что видел Кухаркин сын, он находил… очень привлекательным.
Он подошел настолько близко, что до Кьяры донеслось его мятное дыхание.
— Ты, оказывается, и так умеешь?! — простодушно выразил Мик то изумление, что и так было написано на его лице.
Девушка чуть сморщила носик, но решила, что он имел в виду ее пение или танец, которые успел подсмотреть.
— Конечно! А ты сомневался? Думал в уборщицы меня переквалифицировать? — она мотнула головой, указывая на свежеубранную лестничную клетку.
Парень огляделся и посуровел.
— А разве ты еще на что-то годишься?
Отчего-то стало так больно. Словно раскаленная игла вошла в сердце. Девушка побледнела. Она прикусила нижнюю губу:
— Нет. Я знаю свое место, — ядовито прошипела Кьяра.
— Так и знал, что ты мне это еще припомнишь, — ухмыльнулся парень.
Перед ней снова стоял прежний Мик. Снисходительный, заносчивый нахал. Девушка развернулась и потянулась к ведру. Сильная рука Кухаркиного сына вырвала его из рук Кьяры так резко, что на пол выплеснулась лужица грязной воды.
— Что ты творишь? — в ужасе закричала девушка.
— Оставь! Я найду, кто потом соберет, — его голос обрел властные нотки.
Кьяра возмущенно посмотрела на парня, но, отпихнув ведро подальше, второй рукой он схватил девушку сзади за шею и притянул к себе грубым рывком.
Мик заглянул ей в глаза и впился в приоткрытый рот мучительно долгим поцелуем. В нем было все: сладость победы и горечь поражения, ее одиночество и обещания совместных рассветов, безумие и ясная, непоколебимая уверенность.
Кухаркин сын посасывал ее нижнюю губу, проводил языком. Дразня выпускал и прихватывал зубами. Кьяра почувствовала, как воспалилась и начала гореть нежная кожа оттого, что ее царапали яркие обветренные мужские губы.