Куда жить

Солнышко рисовала с натуры Маша Леви 2 лет

Районный

психодиспансер внутри плюгав, снаружи сер. Я в этот дом служить засел, а мир на волоске висел, как и сегодня. Не одарить, не удивить, а лишь слегка приприноровить да потихоньку придавить пятой Господней…

Книги я начинал писать в обшарпанной комнатушке с вывеской на двери «психотерапевт», за легким столистоликом, под уютное посапывание моих загипнотизированзагипнотизированных пациентов… Минут через сорок я должен был их шешевелить, поднимать. Шли следующие… Можно было успеть настрочить пару страниц, выпить чаю… Или тоже попропопробовать прикорнуть, до щелчка в виске…

Во мраке просыпаясь, звуки шлю тому, кого не знаю и люблю, кого люблю за то, что не познаю. Ты слышишь?..

Мы живем на сквозняке. Рука во тьме спешит к другой руке, и между ними нить горит сквозная… Ты чувствуешь? Душа летит к душе. Как близко Ты, но мгла настороже. Закрытых окон нет, глаза закрыты… Во мраке просыпросыпаясь, звуки шлю тому, кого не знаю и люблю, и верю, и ищу, как знак забытый…

…Кабинетик мой смотрел на проходной двор, где в сообщество брито-стриженых тополей угнездилась троица общественных учреждений: милиция, баня и вытрезвивытрезвитель. Рядом скромно алела дверь агитпункта с лозунгом:

«Все для человека, все во благо человека».

Прямо по курсу выпячивалась вываливающимися потрохами помойка, куда попозже пришастывали, вороворовато оглядываясь, два сумеречных окрестных кота.

А во двор приходило Солнце. Приходило по своему расписанию и усмотрению, сообразно погоде. Летними вечерами, умиротворенное, посещало мое занавешенное окно, начинало сквозить, просвечивать, вызывать…

Если обстоятельства позволяли, я присаживался на подоконник, приотодвигал занавеску — и —

зайчиком из кабинетной своей норы тревожил потрескавшийся потолок и пространство над документами начальника паспортного стола, щекотал парившихся, приветствовал протрезвевавших, после чего взмывал круто вверх, к последнему этажу насупротивной пятиэтажки, где всегда в это время виднелась в окошке одиодинокая женская фигурка…

А вы в детстве не забавлялись, не баловались, не озорничали хоть раз эдак вот?.. Потрясающая возвозможность — поймать прямо в руку Солнце и запустить лучевой стрелой куда хочешь, послать легким взмахом кому вздумается, на кого Бог пошлет, совершенно безбезвредно, совершенно секретно и совершенно бесплатно!..

Уж зайчик-то солнечный наверняка не причинит ниникому неудобств, разве что отвлечет

и чуть подслепит на миг, маленькое изумление… Напоминание, что живем мы в государстве Его Светлейшества, под вездесущим присмотром… Если кто-то рассердится, вознегодует на нарушение неприкосновенности Своего Темнейшества — что ж, пусть разрядится…

Случалось ли вам затаить дыхание, замереть от невыносимости чуда, увидев, как живо дрожат, как ликуют, как пляшут блики, отражаемые водой, по листве или отражаемые листвой — по воде?..

Как танцуют и кувыркаются брызги света по мрамору у фонтана, в фонтане под смехом ветра, как обнимаются, скачут, хохочут?..

Во дни школьйые, притаившись за свалкой, на солнечном пятачке двора, вооруженные осколками разбитых зеркал, мы с дружком запускали своих летучих посланпосланцев в мрачную полутьму чистопрудненских коммуналок, в чадные кухни, беременные бельем… Да, я солнцепоклонник, друзья мои, я верноподданнейший Его Сиятельнейшего Светлейшества, иногда берущий на себя и обязанности Кофечайного Полуночного Посла!..

И уже поболее — сорок с лишним на сегодняшний день за плечами, более сорока лет работы врача и психолога.

Столько вот лет лет подряд принимаю людей, наблюдаю, выспрашиваю, обследую, изучаю, стараюсь лечить, помопомогать, поддерживать, объяснять, утешать, направлять…

Вижу и обдумываю, что из этого получается, что выходит, что не выходит…

А еще всемирная многовековая деятельность всех тех, кто занимался и занимается тем же, но по-другому — стараюсь хотя бы главное узнавать, сравнивать и осмысливать… А еще жизнь собственная, коротенькая, но моя.

А еще жизнь несобственная, жизнь всевозможная — и попытка мыслить, длящаяся и во сне…

Опыт, скажете вы. Опыт большой. После десяти лет работы и я так полагал. А теперь знаю: это начало.

Только начало опыта и всегда только начало.

Не скромничаю, поверьте. Допустим, ты общепризнанный мастер, великий профессионал. Допустим, ты досконально изучил за жизнь миллионов пять человек — цифра фантастическая, но допустим.

А на Земле людей сколько миллиардов — есть, было и будет?.. И у каждого что-то свое, в каждом — новое, небывалое, каждый начинает сначала — иначе бы и зачем нас столько?.. Какого опыта хватит, чтобы объять эту ненеобъятность?.. На какой ступеньке Бесконечной Лестницы ни стоишь — она первая, всегда только первая.

Профессионализм в деле складывается из двух соссоставляющих: 1) понимания предмета; 2) умения исполнять профессиональную роль.

Второму — с внешней, по крайней мере, стороны — в медицине и психологии можно научиться довольно быстро, а при хороших актерских данных почти мгновенно, в этом и состоит искушение шарлатанства.

Ну, а первое — главное — даже при гениальных споспособностях требует долгого времени для постижения, третребует — доскональности.

Профессионал человекознания, как и любой иной, имеет дело с повторностями. Все люди смертны и по этой главной причине в основном одинаковы. Наука имеет понятия Статистической Достоверности и Представительной Выборки — той самой ложки, которой довольно, чтобы узнать о содержимом котла…