Ку-ку
Шрифт:
Юрка постучал себе кулаком по лбу:
– Дает!.. То-то я смотрю, у него пролысь фиолетовая!..
– Нет, ты только подумай! – не унималась Вита. – Ну, что с ним делать? Брошу его к черту! Выйду отсюда и брошу.
– Вы сначала выйдите.
– Да было бы чего красить!.. Он же плешивый, твой Рост!
– Не мой, а ваш.
– Наш, – улыбнулась Вита. – Справку неси.
– Интересно, а что вы кушать там будете, у немцев?
– Господи! Да что мне – в Германии пары картошек вареных не найдется! Гебен за мир бите цвай… Как картошка будет?
– Черт
– А ключи взяли, – со значением пронесла соседка, у которой Вита на всякий случай оставляла вторые ключи. – Лидочка приехала.
Юрка обреченно вздохнул и позвонил в дверь напротив.
– Здравствуй, – печально-ласково сказала Лида, притянула Юрку к себе и поцеловала в лоб длинным родственным поцелуем. – Извини… – Она взяла с тумбочки телефонную трубку: – А как Любынька?..
Юрка сел в кресло ждать, пока Лида поговорит, – знал, что говорить она будет долго. – …Мишенька здоров, но сейчас ему, конечно, плохо. – Лида виновато улыбнулась невидимому собеседнику.
– Он так страдает, когда меня нет.
Юрка закряхтел и вдруг почувствовал, как у него скрючиваются пальцы на ногах. Так бывало и раньше. Стоило Лиде заговорить восторженно, Юрку начинало воротить. Еще до армии, когда они просто вместе учились в институте.
После армии он сунулся по привычке к Лиде в гости. Лида тогда глубоко переживала несостоявшийся роман, и Юрка подвернулся очень кстати. Жениться Юрку никто не принуждал, наоборот, Вита рекомендовала не спешить, пожить так, даже давала денег – снимать комнату. А потом кто-то ее больных предложил устроить кооператив. Юрка с Лидой зарегистрировались.
…На новой квартире Лида родила. Но к этому времени она поняла, что Юрка относится к ней без должного благоговения. И однажды, встав у открытого окна, Лида задумчиво пронесла, что Юрка не отец ребенка. Юрка просто не поверил, решил, блажит баба. Лида настояла на эксперте, и выяснилось, что Юркино отцовство абсолютно исключено.
Потом был развод, размен квартиры, переселение Лиды к Вите, Виты к Лиде… А потом Лида поругалась с Витой. Вите было обидно за Юрку, она даже посмела упрекнуть дочь, вместо того чтобы оценить ее благородство: «Я же могла ему вообще не сказать!..» Одним словом, Лида объявила, что едет в Североморск.
Вита перепугалась и, уверенная, что одна во всем виновата, всячески отговаривала Лиду. И климат ребенку не годится, ведь даже коровы живут на Севере в два раза меньше, и вообще на кой ей эта романтика?! Она тоже уезжала в свое время на Север, но не за романтикой, а, можно сказать, от тюрьмы бежала!..
Вита без конца звонила в Североморск: как дела? Лида говорила, что все в порядке, пусть она не волнуется. Но говорила как-то не так, без особой убедительности, и Вита продолжала волноваться, ощущая свою несомненную, не совсем, правда, понятную ей вину. Чувство вины уменьшилось, когда Лида попросила отправить в Североморск папино шредеровское пианино: Мишенька будет учиться музыке. Вита
– …Кофе будешь? – спросила Лида, положив наконец трубку.
– Давай, – сказал Юрка и достал чашечку серванта.
– На Севере так много очаровательных людей, – Лида налила ему кофе. – Оча-ро-вательных!.. Так жалко, что придется расстаться с Севером…
– Я думаю… – Юрка покашлял. – Я думаю, что прямой необходимости перебираться в Москву нет. – Он отпил кофе и выдохнул воздух, накопившийся от трудно подобранных «нехамских слов». – Вита, Бог даст, оклемается…
Несколько секунд Лида, не отрываясь, молча смотрела на него.
– Как ты можешь? – прошептала она, обхватила голову руками, и плечи ее затряслись. – Ты что, не знаешь?.. Ведь у нее может развиться…
– Ну ладно, Лидуш… Ладно. Ничего у нее не может развиться. – Юрка поставил чашку и подошел к секретеру. – Лидуш… Вита просила ей… – Он напрягся, выдумывая, что просила Вита, – трусики принести… Достань порточки…
Когда Лида вышла в соседнюю комнату, Юрка шмыгнул к секретеру, отыскал справку.
– Побегу, Лидуш, – сказал он, когда Лида протянула ему сверточек.
Лида сидела на тахте, и глаза у нее были полны слез. Юрка подошел сзади, хотел обнять, но побоялся, погладил по спине.
– У тебя… совершенно нет… – срывающимся голосом проговорила Лида.
– Почему нет? Есть! Я же тебе это… Ну что в самом деле… Переезжай, раз решила. Я тебе квартиру помогу наладить, все что надо… Сына в садик…
– он снова погладил Лиду по спине. – Ты Вите трусики отнесешь? Или давай я.
Лида шмыгнула носом:
– Отнесу.
Про Германию родственники пронюхали очень скоро, и решив, что Вита одурела в результате долгого наркоза, побежали жаловаться Грише Соколову.
– Что ей в ГДР делать? – удивился Гриша. – В Париж бы – это да!
Через два месяца Вита провожалась на Белорусском вокзале в Германию и была как с картинки.
– Вита, если бы кто знал, что у вас брюхо распорото!.. – прошептал Юрка.
– Дурак, – Вита небольно шлепнула его по щеке.
– Вот кавалер стоит, он мне и чемоданчик поносит…
– Росту скажу! – пригрозил Юрка.
– Росту я привезу кожаную куртку, если они только есть там в природе. А эту свою пусть выкинет к моему приезду, а то я сама… Чего я ему, дура, не велела прийти?..
Вита была очень красива. В голубом английском плаще, высоких новых сапогах, скрывающих отечность ног. Сапоги темно-коричневые. Под цвет глаз.
– Так! – чуть вгливым, но все равно очаровательным голосом крикнула Вита. – Родные, прощайтесь! Девушка едет в Европу!.. Господи, вот он!
По перрону бежал Рост с пузатой от газетного кулька авоськой. Он что-то буркнул родственникам и за шею, как за живого, вытянул авоськи скунса. Стеклянные глаза зверька хищно уставились на Виту.
– С ума сошел! – засмеялась Вита, накидывая мех на плечи. – Весна уже.