Чтение онлайн

Самые лучшие школьники всей необъятной нашей страны в счастливый день возводились в статус пионеров. В слово «пионер» всегда вкладывался смысл благородного понятия «первый». Виля родился 24-го февраля 1928 года, когда впоследствии правительство и весь народ отдавали честь морякам, особенно военным. Что касается Вили, то, его все мы весело и дружно поздравляли с днем рождения, а в 1938-ом году, в день военного морского флота со вступлением в пионеры.

Благодаря его успехам, старшая вожатая школы № 10, что располагалась рядом с его домом, в поселке под названием "Депо сортировочное", основную часть населения которого составляли железнодорожники, вручила

красный галстук, назвала его пионером и сказала; " Дорогой, Вил Николаевич Пупышев, ты самый лучший ученик, обожаешь трудиться, танцуешь лучше всех, мечтаешь о море, и я желаю тебе в будущем освоить какую-нибудь морскую профессию."

Наступил мой первый юбилейный год и принес мне новые сюрпризы. Виля увлекся коньками и в честь Нового 1941 года явился к нам с огромными охотничьими финскими лыжами. Прикрепил их к моим валенкам, дал высоченные палки в мои ручонки и скомандовал "Беги!" Я подняла высоко правую ногу, а она выскочила из валенка, и я зарылась носом в пушистый снег. Виля поспешил меня поднять, а я хваталась за снежинки, чтобы подольше дышать вкусным холодным запахом. Брат отбросил палки в сторону, снял ремень с брюк, подал мне, я ухватилась за него, он дернул ремень, вытащил меня из снега, и мы быстро побежали домой. "Ура! Победа! Галка – лыжница!" – кричал братик, а я вторила. С той счастливой поры на этих лыжах я каталась еще не менее 20-ти лет. Я помню, как однажды к нам приехали три дяди и три тети и Виля. Он надел мне на руку игрушечные часики, и мы крепко обнялись и расцеловались. Его мама, моя любимая Анастасия Филимоновна, указав на карман белого пиджака, предложила мне заглянуть в него, и я с радостью вытащила оттуда огромный вятский пряник, который дядя Коля привез из командировки. Он зарыдала. Кока мне пирожное, наверху его красовалась вишенка, которую, к изумлению всех, я приняла за свеклу. Между мной и дядей случилась забавная перепалка, поднялся шум, потому что каждый из нас дразнил свеклой другого.

Мгновенно пролетело три года, и мы все переживали горе: умерла любимая Вилина бабушка, родственники внесли ее в церковь, и мы с ним пытались протолкнуться к черному ящику. Народу было очень много, и мы остались у порога, а сквозь ноющую толпу прорвался к нам поп с очумелыми глазами, уставился на грудь брата, схватился ручищами за галстук, протащил пионера мимо меня, выбросил на улицу и заорал: "Ты, щенок, убирайся отсюда в своем холуйском галстучке. Чтоб я тебя никогда больше не видел здесь! "Я тоже, запнувшись, выпала через порог и закричала.

Виля, естественно, крепко обругал попа идиотом, что и обозначало ИДИ ОТ сюда и не волнуйся, больной и контуженный, потому что я в твою поганую церковь больше никогда не приду, не пойду и ни в какого бога верить не буду.

С земли Вилечка поднялся сам, поднял меня и крепко поцеловал, мы оба рассмеялись и запели; "Чайка смело пролетела над седой волной, в море тает, улетает мой конверт живой. Птица-чайка, улетай-ка, унеси-ка мой привет родной. Я страдаю, ожидаю друга своего, пусть он любит, не забудет, больше ничего."

Я, его милая Галочка, родная Галочка, тогда совсем не подозревала, что не пройдёт и всего двух лет, как в тайно от родителей и от всех нас в свои пятнадцать лет, не успев проводить меня в первый класс, умчится в свое любимое море, а я со слезами буду распевать все его песни и танцевать его любимый танец "Яблочко."

Свое пятнадцатилетие мой боевой троюродный брат встречал успешным окончанием семилетки. Он после выпускного торжества вручил родителям Похвальный лист с пятерками и Почетную грамоту лучшего танцора школы и на весь дом громко заявил: "Я как грамотный и умелый человек завтра или послезавтра попрощаюсь с вами и поеду в школу юных моряков на Соловки!" Родители, зная о мечте сына, почти слово в слово дрожащими голосами сердито, но грустно произнесли: " Виленька, сынок, ты сначала закончи десятый класс, получи аттестат о полном среднем образовании, и тогда мы тебя проводим в морское училище." "Нет!" – сказал Вил Николаевич и через неделю, прячась в кочегарке паровоза, прибыл туда, куда хотел. Научился он тралить фашистские мины. Служил в море шесть лет. В дни празднования 300-летия русского флота России из рук свердловского губернатора мой самый любимый из братьев получил высокую награду – орден Заслуги перед отечеством.

Дорогие, прекрасные моряки чернилами фиолетового цвета рисовали разных морских птиц, корабли и цветы Кольского полуострова,

берегов Северного и Японского морей. Письма на мое имя, пока Виля учился, приходили от него часто, как правило, с его собственными рисунками, а когда он гонялся за минами и таскал по воде к месту их уничтожения, сильно охлаждался и уставал, то не располагал частыми отправками военной почты. Я иногда месяцами ждала следующее письмо. Каждое письмецо я выучивала наизусть. На узких полях газет, которые отец приносил с работы, я старательно выводила дорогие сердцу фигурки – символы моря – нашей любви. Письма – треугольники складывала под подушку и просила сон, чтобы он мне рассказал, как чувствует себя Виля, и как скоро кончится война, и мы встретимся с братом после очень долгой разлуки. Я всем сердцем желала увидеть моего братца в морском костюме, стоящем на ветру, и летящими лентами, танцующими на ветру. Не зная и еще не видя море – океана, я влюбилась в него и в последствии, начиная с восемнадцати лет, я не пропустила ни одного лета морской или океанской купели. Даже мечтала стать капитаном дальнего плавания.

Свердловск, улица Щорса 80а. Здесь располагалась, только что выстроенная, школа № 3. В ней у Анны Ивановны училась Галя в первом классе (январь – апрель, 1944 г.)

"В конце августа по улице имени легендарного Щорса мы с мамой сдали мои документы в школу, подготовили все необходимое. С первого сентября 1943 года началась моя новая привлекательная, замечательная жизнь – учеба, сначала в двадцатой, а с десятого января в новой школе, которая оказалась ближе к нашему дому.

В то время по чтению изучалась буква Г. Она показалась мне очень родной, потому, наверное, что моя любимая тетушка в день моего рождения предложила назвать меня Галиной, и родители с удовольствием согласились. Как раз теперь, в начале урока учительница открыла Букварь, предложила внимательно рассмотреть эту букву в печатном и письменном вариантах, показала, разделила слово на слоги, в которые прекрасно вписывалась моя буква.

Анна Ивановна попросила всех учениц прочесть также, как сделала только что она сама. Затем, немного подумав и посмотрев на журнальный лист с нашими фамилиями, спокойно, как всегда, произнесла: "К доске вместе с Букварем я прошу выйти ученицу Пупышеву, которая четко и громко прочтет по слогам напечатанное на двадцать пятой странице стихотворение".Глядя на меня, она, улыбаясь, сказала: "Галя, пожалуйста, читай!" Я всегда, лет до пятидесяти, очень стеснялась, а в тот момент уткнулась глубоко в учебник и почти, как песню, медленно и довольно звучно произнесла: "Гуси, гуси, га-га-га. Есть хотите?" " Да-да-да! «Вы идите стороной, серый волк под горой, зубы точит, съесть вас хочет! Ну, бегите стороной!" После этого я глубоко выдохнула воздух и зарыдала, а Анна Ивановна подошла ко мне и, погладив по голове, улыбаясь, и тоже, как я, почти пропела: "Галочка, дорогая, ты молодец, ты заслужила самую высокую оценку – пятерку!". Я уж не помню того, как мои ноги донесли меня до парты. Мне, наверно, всю ночь виделся сон про мою букву "Г".

Мне Часто вспоминается еще один серьезный урок. Как-то Анна Ивановна – дорогая моя учительница вошла в аудиторию с заплаканными глазами и с большой газетой в руках. Слезы текли по щекам, и она, чтобы произнести что-то нам, долго промокала платочком свое сильно похудевшее лицо. Затем, сильно волнуясь, тревожно сказала: " "Девочки, вы знаете, что на нашей страны, в СССР, наши солдаты сражаются с фашистами. Вы знаете, что среди борцов за свободу с захватчиками в наших лесах находятся наши партизаны, которые помогают нашей армии уничтожать врагов. Они темными ночами выходят из леса, подкрадываются к немецким военным штабам и уничтожают немецких командиров, взрывают склады с оружием. Так вот в один партизанский отряд добровольно записалась девушка, только что окончившая школу и получила за свою хорошую учебу золотую медаль. Она очень хотела, чтобы военные скорее – скорее освободили нашу страну, и чтобы от этих злодеев больше никогда не страдал ни один человек. Имя этой умной и красивой девушки – Зоя Космодемьянская. Так вот, я сейчас покажу ее портрет, напечатанный вчера в газете «Правда». Вот она, девушка – москвичка, рассмотрите ее портрет и запомните ее навсегда." Я увидела необычайно выразительные глаза, коротко подстриженные кудрявые волосы, и мы, малышки, прослушав пересказ статьи военного журналиста Лидова, до глубины души, взволновались и почти все пожалели, что нас никто не сможет ни отпустить и не взять на войну, в партизаны, чтобы отомстить врагам за всех наших страдающих людей и особенно за Зою, погибшую от рук иноземных варваров – захватчиков и выгнать их из родной страны.